— Не выходит?
Он качнул головой.
— Я попробую еще раз.
— Значит, вот что ты решил. — Я посмотрела вдаль, но увидела лишь тростник. Зато где-то на другой стороне реки гудели лопасти вертолета.
— Они не должны из-за меня пострадать.
Я вздохнула. Что ж, ожидаемо. Благородный Август, который не сможет сбежать, зная, что угрожает его близким. Пожалуй, я поняла это, как только увидела то проклятое видео. Пожалуй, я знала это с самого начала.
И я могла бы махнуть рукой на остальных, но Марта и Бернар… Слишком добрые, слишком порядочные, слишком любящие. Я не могла отвернуться от них.
Да, чертовы святоши плохо влияют на королев. Столько лет моя совесть спала глубоким сном, и вот на тебе!
Ладно. В конце концов, никто и никогда не посмел бы обвинить меня в трусости.
— Значит, мы пойдем к инквизиторам вместе.
— Я могу тебя связать, а потом попытаться переместить. — Он подошел ближе, поставил ладони на стену за моей спиной. — Могу даже оглушить. Это отвратительно, но меня утешит мысль о твоей безопасности.
— А я могу сделать так. — Я разжала ладони, и покрывало упало к ногам.
— Это запрещенный прием. — Он не сумел удержать взгляд вниз.
— Да. — Я очаровательно улыбнулась, Август втянул воздух, подхватил меня на руки, и я обвила ногами его бедра. — Запрещенные приемы — мои любимые. Они всегда срабатывают. Я никуда без тебя не пойду. В горе и радости, ты не забыл?
— Кассандра, пожалуйста… — почти с отчаянием простонал он.
— В горе и радости, — коснулась я его губ. — И тебе лучше занести меня в дом. У инквизиторов наверняка есть бинокли.
Он что-то прошипел и, шагнув во тьму дверного проема, ногой захлопнул дверь. До кровати мы не добрались, решив, что нас устраивает и комод в прихожей.
— Только ты ошиблась, Кассандра. Когда я просил меня поцеловать… я действительно потерял контроль.
Прежде чем снова погрузиться в изменяющийся мир, наполненный чувственной страстью, я успела мимолетно удивиться: куда делись блуждающие вихри, танцующие под окнами? На заброшенной улице и даже у пепелища водяной мельницы не осталось ни одного.
Бывший ученик Бернара, ставший инквизитором, не соврал: день клонился к закату, но за пустошью царила тишина. Только ветер играл на флейтах пустого дудника. Один раз, облетая яму скверны, возник вертолет, повисел в стороне, словно кто-то рассматривал дом с воздуха, и скрылся за рекой.
Я проводила его взглядом.
— Похоже, нас окружили, — с веселой насмешкой протянула я. — Как думаешь, сколько там человек?
— Может, сотня. — Август в окно не посмотрел. Он хмурился, измеряя шагами пространство комнаты.