— У меня есть топор, — сказала Лея. — И руки. А если вы ищете камни, вы не туда пришли.
— Осмотр будет, — коротко сказал Генрих. — С печи начнём.
— Сапоги — ещё раз вытерли, — напомнила Лея.
— Я вытер, — отрезал Генрих.
— Тогда пройдёмте, — Лея жестом показала на печь.
Генрих подошёл, присел, провёл рукой над камнем, проверяя. Посмотрел в топку. Вдохнул, закашлялся, тут же сделал вид, что кашля не было.
— Огонь обычный, — сказал он через минуту. — Дрова обычные. Следов вмешательства… пока не вижу.
— “Пока” — моё любимое слово, — прошептала Виолетта. — Оно оставляет надежду!
— Я не надеюсь, — ответил Генрих, не оборачиваясь. — Я проверяю.
Лея скрестила руки.
— Проверяйте. Только быстрее. Мне ещё мыть пол.
— Мыть пол вы будете после, — машинально сказал Генрих, и сразу понял, что прозвучало так, будто он уже командует.
Лея медленно улыбнулась.
— Нет.
Виолетта зашептала с восторгом:
— О! Вот это “нет” было красивое.
Генрих выпрямился.
— Ночь. Метель. Я не смогу закончить проверку сейчас.
— Вы не сможете уехать, — сказала Лея. — Это очевидно.
Генрих не любил слово “очевидно”. Было видно. Он вздохнул.
— Я сделаю предварительную фиксацию и продолжу утром. Ночевать придётся здесь.
Виолетта прижала ладони к груди.
— У нас ночует инспектор. Это событие! Лея, можно я повешу у него над лавкой табличку “гость особой важности”?
— Нельзя, — сказала Лея.
— А маленькую?
— Нельзя.
— А невидимую?
Лея подняла взгляд.
— Виолетта.
— Ладно, — фея театрально вздохнула. — Я просто буду сиять тихо.
Генрих посмотрел на Эйрена снова — слишком внимательно.
— Вы слишком корректны, — сказал он. — Люди после метели обычно не такие.
— Я привык держать себя, — спокойно ответил Эйрен.
— Это подозрительно, — честно сказал Генрих.
Виолетта прыснула:
— Вежливость — подозрительно. Я запомню. Буду использовать в спорах.
Лея поставила перед Генрихом плед.
— Лавка там. Плед — тут. Если хотите — ложитесь у печи. Но не притворяйтесь, что вам всё равно.
— Я не притворяюсь, — буркнул Генрих, и тут же, словно оправдываясь перед самим собой, добавил: — Я фиксирую.
— Фиксируйте и ешьте, — сказала Лея.
Генрих попробовал суп. На лице промелькнуло то самое выражение, которое бывает у человека, когда он понимает: “Это вкусно”, но не хочет делать это заметным.
— Съедобно, — сказал он.