В “Снежном трактире” вечер начинался предсказуемо: в печи потрескивали поленья, чайник на краю плиты тихо посвистывал, а Лея делала сразу три дела и ни одного лишнего слова.
Снаружи метель била по ставням так, будто решила переспорить весь мир. Снег шёл плотной стеной, ветер гнал его вдоль стен и по крыльцу, превращая дорожку в белую кашу, в которой вязнут сапоги и терпение.
Лея подкинула полено и оглядела зал. Столы вытерты до чистоты, кружки вверх дном, пледы сложены, подсвечник стоит ровно — так, как ей нравится: чтобы ничего не цепляло глаз и не требовало лишнего внимания.
На подоконнике сидела фея Виолетта. Сидела — слово условное: она скорее позировала, свесив ноги в воздух, будто у неё был личный спектакль и единственный зритель — это метель.
— Лея, — протянула Виолетта, вглядываясь в белое безумие за стеклом. — Мне кажется, сегодня будет… ну, ты понимаешь.
— Сегодня будет суп, — сказала Лея, не оборачиваясь. — И если ты опять начнёшь “ну, ты понимаешь”, суп станет самым унылым в твоей жизни.
— Унылым супом меня не напугать.
— Тогда тебя напугает улица. Выйдешь — и полюбуешься.
Виолетта вздохнула так, будто несла бремя великой любви всего человечества.
— Ты слишком серьёзная для ведьмы.
— Я слишком практичная для пустых разговоров.
— Ведьмы должны быть загадочными. Шептать. Завлекать путников…
— Я завлекаю путников запахом еды.
— Запахом еды завлекают голодных.
Лея поставила на стол миску с травами.
— Голодные обычно ещё и живые. Мне это нравится.
Виолетта прикусила губу, будто собиралась ответить, но трактир вздрогнул от порыва ветра. В трубе завыло ниже и громче. Дверь, тяжёлая дубовая, отозвалась коротким скрипом: кто-то снаружи навалился на неё всем весом.
Лея подняла взгляд. Руки у неё остались спокойными, зато в глазах мелькнуло то самое выражение, от которого обычно у людей вспоминаются долги и невымытые кружки.
— Не открывай, — прошептала Виолетта. И прошептала не потому, что боялась. У неё просто был вкус к сценам. — Сначала дай мне догадаться, кто там.
— Если это волк, — сказала Лея, — ты догадаешься потом. Когда я закрою дверь обратно.
— У тебя талант душить интригу голыми руками.
Дверь распахнулась рывком. В зал хлынул снег, ледяной воздух и человек — высокий, тёмный силуэт в плаще. Он вошёл так ровно, будто метель была всего лишь неудобной погодой, а не попыткой природы заявить свои права на всё вокруг.
Снег на его волосах таял слишком быстро — Лея отметила это сразу. Не каплями, не мокрыми дорожками: просто исчезал.