— Как вас зовут? — не выдержала Виолетта, потому что выдержка у неё была чисто декоративная.
— Эйрен.
Имя прозвучало коротко и уверенно.
— Эйрен! — Виолетта повторила с удовольствием. — Красиво. Лея, ты слышишь? Эйрен!
— Я слышу всё, что ты делаешь громким, — сухо ответила Лея и повернулась к плите. — Чай сейчас будет.
Она налила чай — тёмный, травяной, с тонким запахом сушёной цитрусовой корки. В трактире этот запах называли “маленьким солнцем”, потому что зимой солнца всегда не хватало.
Лея поставила кружку перед Эйреном.
— Осторожно, горячий.
— Спасибо.
Он сделал глоток и замер, будто хотел разложить вкус на части.
— Здесь… цитрус?
— Маленькое солнце, — сказала Лея коротко. — Добывается трудно. Пьётся легко.
— Солнце, — повторил он и посмотрел на неё так, будто слово задело что-то личное.
Этот взгляд был не снисходительный, не оценивающий. Он смотрел на неё как на равную — не как на “обслужить и забыть”. Лее это неожиданно понравилось. И раздражало именно тем, что понравилось.
— Вы путешествуете один? — спросила она, чтобы отвлечься.
— Сейчас — да.
— “Сейчас” — слово с хвостом.
Эйрен поставил кружку.
— Я привык отвечать так, чтобы не лгать.
Виолетта тихо пискнула.
— Лея, — прошептала она сверху, — он честный!
Лея подняла взгляд на балку.
— Если ты сейчас начнёшь благословлять его на большую любовь, я заставлю тебя мыть пол.
— Я фея, — возмутилась Виолетта. — У меня лапок нет.
— Есть руки.
— Это нечестно.
Эйрен снова улыбнулся — не громко, не широко, но это была настоящая улыбка, не выученная.
— У вас весело, — сказал он.
— У нас тепло, — поправила Лея. — Веселье — побочный эффект Виолетты.
— Я — главный эффект! — возмутилась Виолетта. — Я украшаю жизнь!
— Ты украшаешь нервы, — отрезала Лея и снова повернулась к Эйрену: — Ночь пересидите. Утром решите, куда дальше. Метель не отпускает никого, кто торопится.
— Я не тороплюсь, — сказал Эйрен. — Но у меня… обязательства.
— У всех обязательства, — сказала Лея. — Только не все пытаются притащить их в мой трактир.
Он внимательно посмотрел на неё.
— Я не хочу причинять вам неудобства.
— Тогда не причиняйте, — ответила она. — Ешьте. Грейте… — она на секунду запнулась, — себя.
Виолетта зажмурилась от восторга, будто услышала признание.
Эйрен доел суп тихо и аккуратно. Не спешил, но и не растягивал. Лея поймала себя на том, что следит за его руками, за тем, как он держит ложку, как ставит кружку. Всё слишком… выверено. Слишком правильно. И от этого ещё подозрительнее.