Казнь.
Мирана почувствовала, как тело Эллары дрогнуло. Не ее страх? Или уже ее? Внутри все смешалось. Чужая память не пришла, но тело, кажется, знало: тут казнят быстро.
Севарн посмотрел на нее.
— Нет.
На миг стало легче. Низко, глупо, почти смешно.
Потом он сказал:
— Отведите ее в Башню Ночного Пламени.
Кухня взорвалась шепотом.
— Милорд…
— Туда нельзя…
— После третьей печати никто…
— Она же девчонка…
— Она служанка, — холодно напомнил Севарн. — И обвиняется в краже ректорской печати.
Старуха с половником вдруг шагнула вперед. Лицо у нее было серое.
— Лорд Ольтрей, если позволите… Эллара дурная, да. Тихая была, а сегодня как с привязи. Но в башню к нему… это не суд.
Севарн повернулся к ней.
— Брина, вы служите на кухне двадцать семь лет.
— Да, милорд.
— И за это время должны были запомнить: Совет не нуждается в советах кухарок.
Старуха сжалась, как от пощечины.
— Простите, милорд.
— Вычесть из ее платы три дня, — бросил Севарн стражнику. — За вмешательство.
Мирана смотрела на старуху. Та не поднимала глаз, но пальцы на половнике побелели.
Три дня платы за попытку сказать, что человека нельзя отправлять на смерть.
Значит, этот мир был именно таким.
Стражники рывком подняли Мирану на ноги.
— Пошла.
Она споткнулась. Пол качнулся. Голову повело. Тело Эллары было слабым, голодным и избитым. В животе тянуло пустотой, под ребрами болело, на бедре, кажется, был огромный синяк. Мирана в прежней жизни не была хрупкой. Двенадцатичасовые смены, носилки, крики, кровь, ночные дежурства — все это учило держаться. Но это тело держалось на злости и остатках воздуха.
Когда ее вели мимо кухонного стола, девушка с веснушками вдруг сунула ей в руку что-то маленькое.
Кусок хлеба.
Стражник не заметил. Или сделал вид.
Мирана сжала хлеб в ладони так крепко, будто это был нож.
— Тэсса, — прошипела старшая кухарка.
Веснушчатая девушка опустила голову.
Мирана запомнила и это имя.
Тэсса.
Коридор за кухней был длинным и низким. Стены — черный камень, между плитами застывшая влага. Где-то сверху гремел ветер. В узких окнах стоял синий вечер, тяжелый, зимний, хотя Мирана еще не знала, какое сейчас время года.
Их было пятеро: два стражника впереди, двое позади, Севарн шел рядом, не торопясь. Мирана между ними — босиком. Камень обжигал холодом ступни.