За их спинами, у дальнего края стола, сидел мужчина в темно-синей мантии. Не старый, но уже с лицом человека, которому давно надоели чужие оправдания. Тонкие пальцы лежали на столешнице спокойно. Слишком спокойно. Перед ним стояла черная чашка, от которой поднимался пар.
Он не кричал. Не спешил. Не выглядел злым.
От этого становилось хуже.
— Эллара Тирэн, — произнес он.
Мирана дернулась на имя, хотя услышала его впервые.
Эллара.
Значит, это тело называли так.
Мужчина чуть наклонил голову.
— Посмотри на меня.
Стражник дернул ее вверх. Боль в плече вспыхнула белым. Мирана не удержалась и вскрикнула, но тут же прикусила язык. В таких местах слабость, кажется, считали признанием.
Ее поставили на колени перед столом.
— Я не знаю, что происходит, — сказала она.
На кухне кто-то тихо охнул.
Мужчина в мантии поднял бровь.
— Прекрасное начало. Обычно виновные начинают с этого.
— А невиновным тут с чего положено начинать?
Тишина упала так резко, что стало слышно, как в печи лопается уголь.
Стражник рядом выругался и поднял руку. Мирана успела только повернуть голову. Удар пришелся по щеке — короткий, привычный для него, унизительный. Во рту снова стало солоно.
— Служанка отвечает, когда ее спрашивают, — сказал он.
Мирана медленно повернулась обратно.
Слез не было. Не от смелости — от шока. Тело дрожало, но внутри, рядом с паникой, начала подниматься злость. Узкая, горячая, очень живая.
Служанка.
Чужое имя. Чужое тело. Чужой приговор.
Мужчина в мантии не отругал стражника. Только посмотрел на Мирану с новым, почти ленивым интересом.
— Сегодня ты разговорчива, Эллара.
— Сегодня у меня, видимо, плохой день.
Старуха с половником закрыла глаза. Парень у двери тихо прошептал:
— Замолчи, дурная…
Мирана услышала. И запомнила.
Не потому, что обиделась. Потому что все вокруг знали правила этого мира, а она — нет. И каждое чужое лицо сейчас было подсказкой: где опасность, где жалость, где страх.
Мужчина в мантии откинулся на спинку кресла.
— Я — лорд Севарн Ольтрей, глава внутреннего Совета Кхарн-Вейра. Твое дело уже передано мне. Поэтому больше не трать мое время на дешевые попытки выглядеть глупее, чем ты есть. Где печать ректора?
— Какая печать?
Стражник снова дернулся, но Севарн поднял два пальца.
— Не надо. Пусть говорит.
Он кивнул второму стражнику.