А новая корона была необходима как воздух. Если древняя Шапка Мономаха была хороша для Великого князя Московского, но уже маловата для Царя, то для Императора требовалось нечто совершенно иное. Нечто такое, что ослепит своим великолепием и заставит подавиться завистью всех европейских послов.
— Вот и славно, — я скрестил пальцы в замок, обведя взглядом Думу. — Значит, пора немедля рассылать приглашения ко всем европейским дворам. Пусть пришлют знать высшего ранга. А за тем, кто прибудет, а кто нос поветру пустит, пускай Таннер проследит. Он сейчас как раз в Польше отирается, на коронации Августа.
Сложилось. В фундамент грядущей Империи был заложен еще один массивный, монолитный блок.
Причем это была не просто внутриполитическая победа. Это была изящная дипломатическая ловушка, проверка на вшивость наших потенциальных «европейских партнеров».
Они не могут не понимать политического веса этого события. По тому, кого именно они пришлют в Москву — принца крови, захудалого графа или вообще проигнорируют приглашение, — мы безошибочно определим их истинное отношение к России. И на основе этого выстроим свою будущую стратегию.
Я внутренне усмехнулся, предвкушая, как ужом на сковородке теперь будут вертеться австрийцы. Габсбурги спят и видят, как бы чужими руками раздуть пожар, всячески подговаривая малороссийских казаков на новый бунт против Москвы. При этом в открытую войну они вступать боятся.
Приглашение на коронацию Императора станет для них цугцвангом. Приехать и признать титул — значит усилить наши позиции. А если они осмелятся проигнорировать это приглашение… что ж, это будет равноценно официальному признанию себя враждебной страной.
А с врагами Третий Рим разговаривает уже совсем на другом языке. На языке пушек.
Иезуитства ради мелькнула мысль: а не послать ли официальное приглашение на имперскую коронацию еще и османскому султану? Тонкая, издевательская пощечина Блистательной Порте. При том, что моя разведка уже докладывала: некоторые отборные турецкие подразделения, стоявшие в Сербии, начали скрытную передислокацию в сторону Аккермана, готовясь форсировать Дунай в районе Журжи. Явно же в гости к нам заглянуть собираются. Что ж, пусть приезжают. Встретим.
Москва.
19 апреля 1685 года.
Часть бояр ушла. Статисты. Но побывать на таком судьбоносном совещании — уже в копилку. Всегда же можно сказать государю, или своим внукам, что и я там там был мед-пиво пил. Нет, как раз меда и пиво, но скорее вино и алкоголь моей мануфактуры, пить будут уже избранные.
Я качнулся в кресле и всем своим видом — легким постукиванием пальцев по столешнице, взглядом на напольные часы — стал показывать, что сильно спешу и предпочел бы уже покинуть это почтенное собрание.