Телефон снова оживает, и последнее сообщение, которое присылает Мирон, окончательно
расставляет все точки над «i», заставляя меня буквально воспламенеть от ненависти и
презрения!
«Будет лучше, если ты откажешься от бизнеса в мою пользу. Я буду вести его
единолично. На следующей неделе мой адвокат пришлет тебе бумаги для подписи.
Взамен, если ты не будешь упрямиться, тебе останется квартира, машина и денежное
вознаграждение от доли в бизнесе».
У нас с Мироном был совместный проект по загородной недвижимости. Однажды мы
собирались и сами перебраться в дом, но теперь…
Я кладу телефон экраном вниз и впервые за эту неделю позволяю себе сесть на пол.
Прямо посреди гостиной. Я обнимаю колени, наклоняюсь вперед и наконец даю себе
почувствовать все сразу.
Грусть.
Потерю.
Страх.
Любовь, которой больше некуда просачиваться!
Некуда идти…
Ее некому отправить…
Но под всем этим страхом и ненавистью – во мне живет тихое, упрямое желание жить.
Оно поднимает меня и несет к кровати.
Я снова кладу руку на живот.
– Итак, ты у нас дочка или сынок? Кого мне ждать через девять месяцев? Может, устроим
гендер-пати, м?..
Телефон звонит тогда, когда я сижу на полу в гостиной и перебираю коробку с
документами – просто чтобы чем-то занять руки. Я даже не сразу понимаю, что это
звонок, а не очередной звук из соседней квартиры.
– Ева, ты живая? – голос в трубке слишком бодрый для моего состояния.
Это Лера.
Моя лучшая подруга. Мы познакомились десять лет назад, в университете, в очереди за
студенческими билетами. Она тогда пролила на меня кофе и так искренне извинялась,
что мы в итоге пошли пить второй вместе. С тех пор она – константа моей жизни.
– Живая, – отвечаю я честно. – Но в горизонтальном режиме.
– Отлично. Значит, собирайся.
– Куда?
– Ты издеваешься? Сегодня благотворительный вечер. Тот самый. Куда вы с Мироном
приглашены.
У меня внутри что-то сжимается.
– Я… – я замолкаю, подбирая слова. – Я не уверена, что хочу туда ехать.
– Ева, – она сразу становится внимательной. – Что-то случилось?