Мы складываем в розовую коляску мелочи: бутылочки, пледы, пеленки, маленькие носочки.
Я беру один комплект и вдруг понимаю, что у меня дрожат руки.
– Ты в порядке? – Лера сразу это замечает.
– Да, – отвечаю я. – Просто… странно все это покупать одной.
– Ты не одна, – мягко говорит она. – У тебя есть ты. И у тебя есть я и родители.
Я кладу ладонь на живот, придерживая розовую коляску одной рукой.
Внутри – движение. Да, она уже пинается, и это так… трогательно.
Я поднимаю глаза, чтобы сказать об этом Лере, но…
Я вижу его.
Мирон стоит в другом конце зала.
Он не смотрит на меня. Он стоит боком и разговаривает с продавцом. На нем строгий
костюм, который он забрал, когда собирал вещи из нашей квартиры. Он почти не
изменился. Только будто стал жестче. Старше.
Рядом с ним та самая, в которую он… влюбился.
Она держит его под руку и улыбается.
Я замираю.
Воздух словно выбивают из легких.
Шум магазина исчезает.
– Ева? – Лера зовет меня, но ее голос доходит будто через воду.
Мирон поворачивает голову.
Наши взгляды встречаются.
Всего на секунду.
Он смотрит на мой живот.
И на розовую коляску…
«Сюрприз! У тебя будет дочка», – хочется сказать мне.
Но я молчу, и он тоже…
Я вижу, как что-то мелькает на его лице – быстро, почти незаметно. Не радость. Не
холод. Что-то другое. Тяжелое.
Он не подходит.
Не здоровается.
Он просто отворачивается и уходит вместе с ней под руку.
Я стою посреди магазина с детской коляской в руках и чувствую, как внутри меня все
снова сдвигается с места.
– Ты в порядке, да? И что он здесь забыл…
– Пойдем, – говорю я Лере. – Нам еще кроватку осталось выбрать…
Мы выходим из детского магазина уже затемно.
Я держу в руках чек – длинный, как лента. В нем перечислено все, что теперь
составляет мой ближайший мир: кроватка, матрас, коляска, постельное белье, плед,
маленький ночник в форме луны и другие мелочи.
– Все, – выдыхает Лера, – официально ты готова.
Я улыбаюсь.
– Страшно звучит.
– Ага. Но не бойся.
Мы загружаем мелкие покупки в салон, а крупные покупки обещают привезти доставкой
через несколько недель. Машина на секунду проседает под весом покупок, я закрываю
дверцу и вдруг ловлю себя на странном чувстве: будто я перешла какую-то невидимую
черту. Назад уже нельзя. И не хочется.
– Спасибо тебе, – говорю я, когда мы садимся в машину.