– Она развелась… тоже. А потом вернулась домой из-за границы, – рассказываю маме.
Я не рассказываю ей про чувство слежки. Не хочу тревожить, да и сама не уверена, что
это было на самом деле, а через несколько дней, несмотря на уговоры родителей
остаться, возвращаюсь к себе домой.
Полгода спустя
Прошло полгода.
Я учусь считать время не по датам, а по неделям беременности.
Двадцать четвертая. Двадцать пятая. Двадцать шестая.
Мой живот уже невозможно не заметить. Он округлый и большой.
Сегодня мы с Лерой выбираем коляску. Магазин большой и светлый. Вокруг такие же
женщины, кто-то с животами, кто-то уже с младенцами, кто-то с мужьями, которые
выглядят здесь слегка потерянными.
– Вот эта хорошая, – говорит Лера, толкая одну из колясок. – Легкая. Смотри, как
едет.
Я улыбаюсь.
– Да. И цвет розовый – как раз для девочки. Не хочу бежевый, хочу яркие цвета…
Да, у меня будет девочка.
У меня.
Мирон от нее отказался…
– Смотри, а как тебе эта? – кивает Лера.
Мы обсуждаем амортизацию, корзину снизу, ручки, которые регулируются по высоте. Я
ловлю себя на том, что мне… хорошо. Не идеально. Не без боли. Но устойчиво.
Я справляюсь.
Мирона официально больше нет в моей жизни.
Нас развели быстро. Без скандалов и сцен. Я подписала документы, получила свою
денежную долю в бизнесе – нашем общем проекте по постройке загородной недвижимости.
Когда-то мы строили дома для других, мечтая о своем. Теперь каждый строит свою жизнь
отдельно.
С тех пор я его не видела.
Я сделала в квартире небольшой ремонт. Поменяла шторы. Выкинула его кресло.
Перекрасила спальню. Теперь там светло и спокойно. Там больше нет призраков
прошлого.
Правда, иногда до меня доходят слухи.
Что он с новой женщиной.
Что они счастливы.
Что он появляется с ней на мероприятиях.
Я ничего не спрашиваю и не проверяю, потому что и сама видела их несколько раз
вместе, и это… низко для меня…
– Ева, – Лера тянет меня за рукав. – А вот это в роддом. Смотри.