– Так что даже не думай, – говорит она жестче, – искать с ним встреч, писать,
звонить. Ты уже проиграла.
Мне становится плохо.
По-настоящему.
Я чувствую, как кружится голова, как подкашиваются ноги. Воздуха не хватает, и я
инстинктивно прижимаю ладонь к животу.
– Что, тяжело слышать правду? – холодно спрашивает она. – Привыкай. Это реальность.
– Эй!
Папин голос из-за спины резко приводит меня в чувство.
– Ты кто такая?!
Я оборачиваюсь и вижу отца.
Он выходит из двора быстрым шагом, в рабочей куртке, с лопатой в руках. Лицо жесткое,
глаза темные. Он мгновенно оценивает ситуацию – меня, мое состояние, женщину
напротив.
– Пап… – вырывается у меня.
Он тут же оказывается рядом и становится между нами, закрывая меня собой.
– Я спрашиваю, – повторяет он, – кто вы такая и что вы здесь делаете?
– Она его любовница, пап, – выдыхаю я.
– Ах так?!
Женщина отступает на шаг, но держится.
– Я просто разговариваю с вашей дочерью, – говорит она. – Мы знакомы.
– Не вижу, чтобы она хотела с вами разговаривать, – отрезает отец. – Убирайтесь.
– Вы не имеете права… – начинает она.
– Имею, – голос отца низкий, уверенный. – И если вы сейчас же не уйдете, огрею
лопатой как следует! Я ради дочери не посмотрю, что вы женщина!
Она смотрит на него несколько секунд, потом переводит взгляд на меня.
– Подумай над моими словами, – бросает она напоследок. – Они тебе еще пригодятся.
– Пошла вон, – спокойно, но смертельно твердо говорит отец.
Она разворачивается и уходит, быстро, почти зло, аж снег хрустит под ее каблуками. А
на другом конце улицы стоит мужчина – тот самый, что следил за нами с Катей…
Я стою, не двигаясь. Колени дрожат.
– Ева, – отец поворачивается ко мне и сразу смягчается. – Доченька… ты как?
Я не выдерживаю.
Слезы подступают резко, горячо.
– Мне… плохо, – шепчу я.
Он обнимает меня. Крепко. Надежно. Так, как умеют только отцы.
– Все, – говорит он тихо. – Все, она больше сюда не придет. Я не позволю.
Я утыкаюсь лицом ему в плечо, дышу, пытаясь прийти в себя.
– Ты ни в чем не виновата, – добавляет он. – И никто не имеет права говорить тебе
такие вещи. Ты слышишь меня?
Я киваю.
Дома мама возится на кухне. Пахнет супом. Мы с отцом решаем ей ничего не говорить.
– Как погуляла? – спрашивает она.
– Хорошо, – отвечаю я и целую ее в щеку. – Встретила Катю. Помнишь ее, мы учились
вместе?
– Катя? Ах да, помню…