– Ну что, – шепчу, – это наш первый Новый год, да, малыш? Или малышка?
Внутри меня – тихо.
Я не жду сообщения. Не проверяю телефон. Не думаю, позвонит ли он .
Я уже знаю ответ. И от этого почему-то становится легче. Нет ожидания – нет
разочарования.
Постепенно дом оживает.
Мама выходит в гостиную первой – в домашнем свитере, с растрепанными волосами и
улыбкой.
– Доброе утро, – говорит она. – С наступающим, доченька.
– С наступающим, мам.
Мы обнимаемся.
Потом подтягивается папа – он сразу включает радио, где уже говорят про итоги года,
про куранты и про чудеса.
– Ну что, дамы, – говорит он бодро. – Начинаем готовиться?
Лера появляется последней, сонная, с чашкой кофе в руках.
– Я официально заявляю, – говорит она, – что этот Новый год будет лучшим. Даже не
обсуждается.
Я улыбаюсь.
Так и будет, аминь…
Мы готовим вместе. Режем оставшиеся салаты, смеемся, спорим, кто сколько майонеза
кладет. Папа отвечает за горячее, мама – за закуски, Лера берет на себя десерт, а я
– «контроль качества», как они шутят.
Иногда разговор заходит о чем-то постороннем – о погоде, о планах, о фильмах. Иногда
– замолкает. И в этих паузах нет неловкости. Есть принятие.
Я ловлю себя на мысли, что не думаю о Мироне так, как думала бы еще неделю назад. Нет
этой острой, режущей боли. Есть воспоминания – да. Есть грусть – да. Но нет
ощущения, что без него мир рухнул.
Вечером мы с родителями наряжаем елку.
Она у нас большая, аккуратная и высокая. Мама достает старые игрушки – те самые, из
моего детства. Папа ворчит, что они «слишком хрупкие», но вешает их аккуратно, будто
это что-то священное.
– Вот эту ты любила больше всего, – говорит мама, протягивая мне маленького
стеклянного ангела.
Я беру его в руки и чувствую, как что-то внутри мягко откликается.
– Помню.
Я вешаю ангела на ветку повыше. Он чуть покачивается, ловя свет гирлянды.
Когда за окном совсем темнеет, мы садимся за стол.
За окном фейерверки начинают взрываться раньше времени – кто-то не терпит до
полуночи. В доме тепло, светло, уютно. Я смотрю на этих людей – на родителей, на
Леру – и понимаю: я не одна…
Мы поднимаем бокалы.