— Что это за карета? – Максимильян разделил мою тревогу, обратившись к баронессе. – Мне казалось, ночью дворец закрыт для посещения?
Лорелей прищурила взгляд, устремив его на экипаж. Расстояние между нами слишком быстро сокращалось, и я интуитивно попятилась назад, выскользнув из рук графа.
— Возможно, гонец? – предположила Леннинген. – На границе сейчас неспокойно…
— Это он. – Слова сорвались с губ еще до того, как я почувствовала опасную близость Вайнса.
Вскинув руку, я нащупала заветный ключ на груди. Вытащив его наружу, не удержала слабый стон разочарования: артефакт не успел зарядиться, даже несмотря на то, что сегодня я порядком потратила сил. А значит, ускользнуть от колдуна привычным способом не получится!
— Это Рихтер? – спокойно спросил Уве.
— Он и, скорее всего, не один. – Я бегло огляделась, пытаясь отыскать путь к спасению и тут же поняла, насколько это бессмысленно. Не сомневаюсь, он уже меня почувствовал. Бежать? Вряд ли это что-то даст. Драться? Но я очень слаба, а мои спутники… Вот уж чьими жизнями мне не хотелось рисковать, даже ради своей. В тоже время я понимала: они меня не бросят. Даже если попрошу это сделать.
— Успеем уйти? – уточнил Максимильян.
— Не от него. – Я не пыталась бежать, сознавая, что это станет бесполезной тратой сил, которых во мне и так осталось мало.
Баронесса бросила взгляд на черный экипаж. Вот он остановился. Между нами пролегли добрых десятка три шагов. Лорелей быстро смекнула, что к чему, и произнесла:
— Возвращаемся во дворец.
Я кивнула. Все равно других вариантов не предвиделось. Но, прежде чем повернуться спиной к учителю, с замиранием сердца увидела, как кучер ловко спрыгнул с козел, отложив в сторону поводья, а следом из экипажа в распахнувшуюся дверцу, вышли ученики Рихтера. Я знала обоих. Ганс и Ирма. Первый обучал меня искусству боя холодным оружием, вторую обучала уже я. И, к сожалению, сделала это слишком хорошо, поэтому отлично знала, что эта троица, не считая Рихтера, чертовски опасна.
— Отходите к дворцу, — попросила, толкнув в плечо графа, надеясь, что колдун не ударит в спину. Ведь ни Макс ни Уве Рихтеру не интересны. Побеги я — вряд ли сумею достичь спасительной двери. Учитель об этом позаботиться.
— И не подумаю, — прозвучал ответ. Фон Эберштейн остался рядом, словно крепкая мраморная колонна, вросшая в землю. Такого не сдвинешь, даже если очень постараешься.
— Ну же! – позвала Лорелей, но, заметив, что я и не думаю бежать, а мужчины остались рядом со мной, резво развернулась и бросилась к черному ходу.