— Да, по три, — уступила Лисяна, у которой внезапно иссякли силы. — Варвара Яромировна…
— Чего тебе?
— Дозволь Ингвару приехать, с отцом попрощаться! Поговори с мужем, пусть смилуется! Не хотел отрок, мал еще был…
— Подумаю над этим, — надменно ответила княгиня и с горделивой улыбкой удалилась.
С Ингваром Вольским история вышла некрасивая. Еще в малолетстве он ухитрился спалить деревянный третий этаж княжеских палат: силы огненной в нем было едва ли не больше, чем у матери. Так и не допытались, что им двигало, мальчишки (внуки Матвея и его младшенький) молчали как рыбы. В наказание и чтобы избежать подобного Ингвар был отправлен в дальнюю деревню к какой-то дальней родне. С ним уехал десяток кохтэ и учитель, приставленный отцом. В городе Ингвару было запрещено появляться вот уже пять лет. Первые годы Лисяна в деревне бывала чаще, чем в Лисгороде, но когда здоровье Матвея Всеславовича стало сдавать, визиты к сыну стали все реже. Она отчаянно по нему скучала, но сегодня, пожалуй, была счастлива, что мальчика давно здесь не видели.
— Да подари ты ей эти шкуры, — толкнула в бок снова задумавшуюся подругу Матрена. — И сверху пряностей положи. Не совсем зверь она, пустит с отцом попрощаться. Только знаешь…
— Завтра, — сквозь зубы процедила степнячка. — Все завтра.
— Как скажешь, боярыня, как скажешь.
На ужин Лисяна не осталась, сославшись на неотложные дела и головную боль. И то, и другое было правдой, да только бежала она от самой себя.
Некогда князь, а теперь боярин Вольский еще не умирал, но знал, что час его близок. Было ему уже глубоко за семьдесят, но жить все еще хотелось отчаянно. Хотя ему ли жаловаться — славную небеса ему отмерили участь! И богатство, и почет, и сила были. Дом свой, сражения и победы, жены, дети. Любовь была — и в юности, и потом, на самом исходе лет. Оттого и уходить не хотелось: страшно было Лисяну одну оставлять.
Раньше сильный и могучий мужчина, Матвей Всеславович ослаб теперь так, что не мог даже поправить оплывшую свечу. В горнице его сделалось совсем темно, на небе появлялись первые звезды. Он смотрел, не отрываясь, в эту темноту, раздумывая, вспоминая, перебирая, все ли он дела закончил. По разуму выходило, что не все, не успел. Плохо. Как он ждал этого посольства, сколько гонцов отправил к Баяру! Думал, уж не дождется. Но — приехали. Хорошо.
— Опять свечи не сменили, — в горницу быстро влетела Лисяна с подносом в руках. — Ох, накажу Велеславу! Совсем распустилась! Наказывала ведь! Голодный? Не отвечай, поесть все равно придется.