— Не серчай на Вельку, она не виноватая, — мирно сказал боярин. — К ней сын старший прибежал, что-то дома стряслось.
— Ох ты! Надо сходить к ним завтра, — тут же сменила гнев на милость жена. Поправила свечи, зажгла новые. Поставила поднос на край широкой постели.
— Ну что, послов ваших видела?
— Да, видела.
— Наран-гуай прибыл? Копию договора мне передал?
Лисяна вздрогнула, как от удара. В глазах плеснулся страх.
— Откуда знаешь? Донесли уже?
— Нет. Я его и ждал.
— Зачем, почему⁈
— Если кто и сможет убедить Яромира союз военный заключить, то только он. Слава о Наране по всем народам идет, кого угодно этот кох уболтать может. Не иначе, как магия.
Вздохнула нервно, не замечая, как внимательно на нее смотрит Матвей. А тот только улыбнулся грустно. Девочка его, порой такая умная, такая сильная, так ничего и не поняла. Жаль. Он-то надеялся…
— Копию князь мне дал, сказал тебе лично в руки отдать, и чтобы ты замечания свои сказал. Прочитать тебе?
— Не надо, я его наизусть помню. Мы вместе с Ольгом Бурым его писали. Почти год выглаживали. Я потом сам погляжу, утром. Со свежей головой. Это тело у меня немощно, а дух бодр.
Боярыня прикрыла глаза, подумав про себя, что с княжеского поста Вольского убрали, а он так с этим и не смирился. Норовил под себя власть загребать, вопросы какие-то решать, союзы заключать. Для пользы народа своего, конечно, но с каким нетерпением некоторые члены совета ждут его смерти!
Терпеливо накормив мужа, поправив подушки и рассказав новости, Лисяна ушла к себе, зябко растирая плечи. Несмотря на то, что в их доме давно уже не экономили дрова, она мерзла, особенно по вечерам.
Комнаты ее были под самой деревянной крышей, небольшие и с невысокими потолками, чтобы лучше сохранялось тепло. Красивые — она сама их обстановкой занималась. Завесила стены шелковыми тканями, на полу — ковры угурские, баранья шкура. Подушки цветные, низенький круглый столик с глиняным кумганом (*кувшином для умывания с узким горлышком) на нем. Широкое ложе застелено лоскутным одеялом. Вдоль одной из стен — сундуки, накрытые узорчатым покрывалом. На них можно сидеть и даже спать.
Сейчас на покрывале развалилась толстая пушистая кошка.
— Так, Мурка, ленивая ты скотина, придется тебе подвинуться, — сурово заявила Лисяна. Но кошку взяла ласково и аккуратно перенесла ее на кровать. — И не мурчи на меня. Так надо.
Приподняла покрывало, откинула крышку сундука, достала оттуда пузатую бутыль с притертой пробкой и небольшой золотой, украшенный каменьями кубок. Налила из бутылки в кубок рубиновую жидкость. Принюхалась, вздохнула и залпом опрокинула в себя.