— И как они в таких домах живут? — пробормотал вполголоса один из всадников. Ответа он не ждал, но рыжий посол его услышал.
— Неплохо живут, я полагаю, — усмехнулся он. — Зимой им тепло.
— А когда надоедает? Не унести дом, не уехать.
— В другую комнату переходят, Ярох, ну что непонятного?
— Так это сколько же камня и дерева надо? — не унимался юноша, явно впервые выехавший так далеко от стана.
— Спроси лучше, сколько золота.
— Бессмысленная, варварская роскошь!
Рыжеволосый спрятал улыбку. Роскошь? Тут? Да Ярох просто дворцов драханов не видел! Вот где роскошь! Там посуда из чистого золота, и двери самоцветами украшены, а полы до того белоснежные, что по ним страшно ходить в сапогах. А здесь… Дома добротные, теплые, но и все. Для больших семей, видимо, строятся.
Подъехали к внутренним вратам, снова вытащили грамоты, заверенные личным знаком Великого Хана. Посол, наблюдая за тем, как внимательно стражник разглядывает лист пергамента, заподозрил, что тот читать не умеет, только разглядывает красивые завитушки. Что ж, печать хана с конем и всадником с луком узнать должен.
— Кохтэ, — наконец, догадался стражник, улыбнулся вдруг широко и искренне и на кохтском поприветствовал гостей. — Высокого неба вам, проезжайте.
— Темных ночей, — не мог не улыбнутся посол. И же по-моревски добавил, — И обильных урожаев.
Прием радовал. Столько лет прошло со времен правления князя Матвея Вольского, а кохтэ все еще не забыли тут. Помнили, как видно, и то, что в трудные времена степняки пришли им на помощь — как братья. В то лето посол был совсем на других берегах, все веселье он пропустил, но не жалел. Там, где он плавал, тоже было немало приключений.
Княжеские палаты радовали глаз строгими формами и новенькой черепичной крышей. Послов ждали. Нынешний князь, Яромир Кузнец, посольство встречал уже во дворе, со свитою и женой своей — некрасивой веснушчатой женщиной неопределенного возраста. Некрасота ее была даже не в высоком росте, рыжих бровях и остром носе уточкой, а в плотно сжатых губах и ледяном взгляде прозрачных голубых глаз. Все выражение ее лица говорило о том, что уж она-то гостям вовсе не рада. Странно, когда это степняки успели ей насолить?
— Добрых дней и темных ночей тебе, Наран-нуай, — наклонил львиную голову Яромир. — Резвы ли твои кони, крепки ли шатры? Холодной ли была зима в Кохе?
— И тебе долгих лет, — соскочил с коня и поклонился Наран. — Благодарю, зима была к нам милостива.
— Прошу в палаты, господа. Отобедайте, а после — бани уже топятся. Мальчики коней ваших примут.
Что было особенно приятно Нарану — за спиной у князя стояли двое его старых знакомцев. Они жили здесь последние годы и верно служили народу Лисгорода. Судя по высоким меховым шапкам, люди это были здесь не последние. Надо бы расспросить их, что к чему.