— За жизнь спасенную — маловато, — нагло заявил волхв. — За уроки — лишко будет. Но спасибо, пригодится. Вот что, Матвеевна, на пару слов…
Отвел Лисяну в сторону и сказал тихонько:
— Степь твоя просторна и дика. Над ней летает ветер и светит солнце. Дожди орошают землю, кони скачут куда хотят. Земли моров другие. Леса дремучие, дома каменные, зимы длинные. Подумай, дочь степей, хорошенько подумай.
— Я подумала. Здесь богатство и почет. Здесь я — сама себе хозяйка.
— Не в золоте и жемчугах истинное богатство. И не в почете счастье.
— А в чем, волхв?
— В любви, степная птичка. В свободе. В истине.
— Я любить не умею, — отмахнулась Лисяна. — И я свободна как ветер. Сама свою жизнь строю.
— Время твое еще не пришло. Но решение принято, верно? Иди, дочь лисицы и мать лисенка. И помни: свою дорогу ты выбрала сама.
— Погоди, Зимогор, — спохватилась девушка. — А уроки? Я учиться хочу!
— Какие тебе уроки, тебе рожать со дня на день! Вот зима кончится, я непременно к тебе приду. Или ты приходить будешь. Тогда и поговорим про уроки.
Лисяна кивнула, совершенно довольная ответом.
Любовь… Любовь!
Что это такое?
Она видела настоящую любовь — в глазах Нарана. Видела, как меняется колючая и злая Дженна, когда Баяр обнимает ее. Видела, как счастлив брат, когда держит на руках сына. Но видела еще, как отрезала косы Сельва, у которой иштырцы убили мужа и сына. И пустые лица вдов, и побелевшие за одну ночь косы матери.
Нет уж, не нужно. Ей и так хорошо. К тому же очень скоро у нее родится ребенок, которого она и будет любить всем сердцем. А мужа она почитает и уважает, и этого вполне достаточно.
12 лет спустя
В Лисгороде было раннее весеннее утро. Солнце только-только поднималось над каменными стенами города. Копыта кохтских коней звонко цокали по выложенной досками улице. Народ ещё спал, разве что рынок работал в такую рань. Пахло прелой листвой, конским навозом и свежим хлебом.
В Лисгородском княжестве кохтэ были впервые после славного разгрома угурцев. Раньше лисгородцы предпочитали вести торговлю на нейтральной территории, ближе, пожалуй, к степям. Теперь же вот зазвали в гости, да и понятно. Кохтэ за последнее десятилетие стали гораздо сильнее и многочисленнее. Молодой хан правил железной рукой, подчиняя непокорных соседей одних за другими. Первыми пали иштырцы, следом — куманы. Тирахи, вечные соседи-враги, оказались мудрее. Пришли с торговым договором, женщин привели — красивых и юных, породниться решили. Теперь тирахи — те же кохтэ, только масти другой немного. Но это недолго, смешаются быстро народы.