Нет, ей совсем не хочется его мучить! И главной быть больше не хочется.
— Я люблю тебя, нэхэр (*муж). Возьми меня.
— Взять? — хрипло шепчет он. — Всю?
— До последнего вздоха.
Стискивая зубы и жмурясь, он переворачивается вместе с ней рывком: она снизу. Смотрит на него нежно и доверчиво, приоткрыв нежные губы. Когда-нибудь он насытится этой женщиной, но не сегодня. Сегодня он хочет пить ее как сладкое вино, вкушать и смаковать, слушать ее стоны и пьянеть ее дыханием. Ни с одной женщиной мира он не испытывал подобного. Только она — его наваждение.
Медленно двигает бедрами, не сводя глаз с ее лица. Как красиво округляются ее глаза! Листян прикусывает губу, пытаясь сдержать стон.
— Нет, милая. Не молчи. Хочу, чтобы ты спела свою песню для меня. Чтобы все слышали, что ты — моя.
Женщина под ним вздрагивает и гневно щурится, а потом обвивает руками шею и шепчет прямо в губы:
— Только если все узнают, что ты мой!
И снова — сражение. Сплетение тел, тяжелое дыхание, стремительная скачка. А хотел ведь быть сдержанным, медленным, заставить ее умолять. Но она — не простая степнячка, тихая и покорная, она — воительница, равная ему. Не уступает, не подчиняется, только зубами впивается в его плечо и подается бедрами, встречая каждое движение его на пол пути.
— Моя! — рычит он. — Только моя.
— Мой, — стонет в ответ она. — Никому не отдам!
И ведь не отдаст, не отпустит никуда больше. За ним поедет хоть на край света! Всегда будет рядом — как нить за иглой, как цветок за солнцем, как жена — за мужем.
— Я люблю тебя, — шепчет Наран, пряча лицо в ее волосах. — Ты — мой ветер. Ты мой дождь в летний зной.
— А ты — мое солнце. Согрей меня, любимый, мне все еще холодно.
— Хитрая же ты лисица, тебе мало?
— Мне всегда будет тебя мало.
Возле Тойрога — ритуального круга, огороженного каменной стеной высотой в половину роста взрослого мужчины, толпятся мальчишки. Переминаются с ноги на ногу, шепчутся о чем-то. Сегодня будут испытания. Сегодня хан Баяр отберет себе несколько будущих воинов в личную сотню. Самую сильную, самую ловкую. Каждый отрок узнает, насколько силен в нем дух воина.
Рыжеволосый Ингвар — в стороне от толпы. Его здесь не любят, называют чужаком и выродком, иногда — рыжим бараном. Особенно мастерски выдумывает оскорбления Асахан, старший сын хана Баяра. Он сразу невзлюбил этого рыжего умника, в свои двенадцать разговаривающего на четырех языках, умеющего писать, читать и даже знающего арифметику. И ладно бы чужак был хил или уродлив — так нет же! И из лука стрелял неплохо, и в седле держался ловко, разве что саблей не махал — так у него был прямой короткий клинок. Свой собственный, очень красивый, искусной моревской работы, в богатых, расшитых каменьями ножнах.