— Иди ко мне, — Наран протянул руку, коснувшись ее коленки, туго обтянутой тканью ритуальной рубашки. — Я весь твой, лисичка. Только твой, и ничей больше.
Переступить через себя было немыслимо трудно. Там, у реки, все было по-другому: просто жажда, порыв, безумие. А теперь она должна была принять решение сама. И он снова, как и раньше, как и много лет назад, ее не торопил, ожидая.
Открыться. Распахнуть не только тело, но и душу. Самой, по своей воле отдаться. Не брать, не принимать, не подчиняться силе — отдавать. Хотела ли она? Всем сердцем. Отдать, излить всю любовь, что так долго была заперта внутри, а сейчас просто выплескивалась наружу. Быть трепетной и нежной, ласкать и дарить блаженство. Немало смелости нужно, чтобы сделать последний шаг в эту пропасть, но когда Лисяна отступала перед трудностями? Когда страх брал над ней верх? Нет! Она всегда смеялась ему в лицо и делала только то, чего хочет сама. А сейчас она хотела своего мужа.
Зажмурилась, прикусила губу, дрожащими пальцами развязывая тесемки на вороте. Стянула через голову тонкую рубаху, обнажая живот, грудь и плечи. Губы у Нарана дрогнули, а светлые глаза потемнели и словно засияли, но он даже не пошевелился, чтобы ей помочь. Ну и не нужно, она сама. Оседлала его как жеребца, ягодицами чувствуя всю силу его согласия. Склонилась, откидывая от лица расплетающиеся косы рукой, коснулась губами его губ. Словно печать поставила: мой. Прихватила губами подбородок, короткими поцелуями спустилась по шее к груди, твердой и крепкой. Трогать его, гладить было особым удовольствием, которого она раньше не знала. Упругий, гладкий, натянутый как лук, вздрагивающий от ее ласк. Ей нравилось в нем абсолютно все. Впервые она могла рассматривать обнаженного мужчину так близко.
— Ты очень красивый, — шепнула смело, проводя пальцами по его предплечьям, жилистым и сильным.
Он фыркнул, изгибая губы, и Лисяна даже дыхание затаила от удовольствия за ним наблюдать.
Некстати вспомнилось, что с таким же восторгом и счастьем она разглядывала новорожденного сына. Его сына. Их. Да! Ей бы хотелось родить Нарану еще детей. Возможно, она даже уже беременна. Это было бы счастьем. А если нет… Самое время заняться этим вопросом вплотную.
Приподнялась на нем, обхватывая пальцами пульсирующую плоть, направляя в себя — сама. Доверяя безгранично и зная — больно с ним не будет никогда. Наблюдала: он выгнулся, как от удара, тихо застонал. Приподнялась и опустилась снова, ловя собственное наслаждение. Вот, значит, что такое — заниматься любовью! Теперь она знает, они оба — знают. Он опускает ладони ей на бедра, усаживая ее плотнее, подается ей навстречу — медленно и осторожно, но всем своим обострившимся женским чутьем Лисяна ощущает, каких сил ему стоит сдерживаться. Пылающий взгляд, дрожащие ноздри, тяжелое прерывистое дыхание, бисер пота на висках.