— Не смущай ее, отец.
— Как вы здесь, зачем?
— Да вот… Никого не потеряли, детки?
Он вышел, наконец, из-за кустов — ничуть за прошедшие годы не изменился. Те же седые волосы торчком, те же хитрые желтые глаза, неизменная стать и хищные движения бывалого воина. А в руках у него, завернутый в одеяло, сопел лисенок.
— Ты его нашел, отец! Но как?
— Очень просто. Моя родня чужака почуяла. Вроде свой, а вроде и не знает его никто. Да еще детеныш совсем. Вот за мной и прибежали, чтобы я решил, что с этим чудом делать. Надо же, не думал даже, что мне внука на руках держать придется. Ни на одну женщину Наран больше не смотрел так, на сестру Баяра, да…
— Отец!
— Что «отец»? Неправду, что ли, сказал? По дарханайке ты вздыхал, а в шатер ее не привел.
— Она… отказалась. Другая страна, другие обычаи.
— Ну да, а ты такой глупый, что уговорить ее не смог. Ты, посол кохтэ, что даже угурам способный рис продать? Не верю. Не хотел просто.
— Отец! Хватит. Что с Ингваром?
— Ингвар, значит? Имя красивое, сильное. Что оно обозначает, дочка?
— Хранимый предками.
— Мне нравится. Скажи мне, Лисичка, он раньше оборачивался?
— Я… не знаю. Мне никто никогда не говорил.
— Ясно. Значит, остается только ждать. Бедный малыш, растерялся, заблудился, запаниковал…
— Отец, ему двенадцать. Он уже мужчина. Не ребенок вовсе.
— Ну-ну, а помнишь, как ты в таком же возрасте провалился в яму для шакалов? Два дня там сидел и выл. Насилу нашли тебя…
Лисяна хихикнула, покосившись на своего мужчину. Вот оно, значит, как! У Нарана тоже было детство! Она-то думала, что он всегда был серьезным и строгим, а он, как и ее… их сын, бегал по степи и влипал в неприятности! До чего же это… мило.
— А еда у вас есть? — присел на одеяло старый воин. — Может, покормите гостя все же? Да и Ингвар голоден, наверное.
— Ну, ну, лисенок, я твой дед, — уговаривал старый воин Ингвара. — Давай, хватит дуться. Все ты прекрасно умеешь, я уверен. Нам надо ехать дальше. Дом совсем близко.
Тощий и ушастый лисенок надменно кривил морду и отворачивался. Судя по поведению, он был вполне разумен.
— Оставь нас, я сам. Кажется, пришло время поговорить по душам, как отцу с сыном.
Нурхан кивнул, он был с Нараном полностью согласен. Давно было пора. Это ведь его работа — вести переговоры, вот и пусть займется. А то глупо как-то выходит, кого угодно убедить может, и только с двумя людьми потерпел поражение. С мальчишкой и его матерью.
— Листян, дочка, пойдем погуляем. Пусть эти упрямцы побудут вдвоем.
— Что-то я боюсь их оставлять, — нахмурилась женщина. — Мало ли…