— И что, отказала? — Ингвар за его спиной явно был уже человеком.
— Да. Я просил, умолял, даже угрожал. А она то смеялась, то гневалась. То позволяла себя поцеловать, то отворачивалась с отвращением в глазах.
Пожалуй, про то, как Листян его обманула когда-то, он сыну рассказывать не станет. Незачем.
— А потом согласилась? Или вы… ты… силой ее?
— Она должна была стать женою Вольского. Договор был заключен, пора было ехать. И тут она узнала, что муж ее очень стар. И испугалась. Сильно. Я нашел ее всю в слезах, пытался успокоить, утешить… Ну… и вот так вышло. Словно помутнение на обоих нашло.
Врал, конечно. Но лучше пусть Ингвар верит в красивую сказку про любовь.
— И она все равно уехала, да? Несмотря на все, что было?
— Она слово дала. Так было нужно. И мне пришлось отпустить. Дурак был. Надо было хватать и везти ее в горы. А я дал выбор.
— Это смело.
— И глупо.
— Угу.
— Она ведь и сама не знала, что ребенка ждет, Ингвар. Но с мужем она была честной, во всем призналась. И он тебя как сына растил. Никто не знал, что так получится. Хотя… Матвей, наверное, знал. Он несколько лет вел со мной переписку, просил приехать, а я все не хотел.
— Но ведь я не княжич, — уныло вздохнул мальчишка. — Получается, вообще не мор.
— Нет. Ты — сын посла кохтэ и сестры Великого Хана. Так ли это плохо? Ты уже и в Лисгороде княжичем не был. Так, сыном боярина.
— Ольг Бурый смог князем стать, его выбрали.
— Ну… Если захочешь, то и ты сможешь стать кем угодно. Сотни дорог перед твоими ногами. На вот, держи, — Наран кинул на одеяло серебряный княжеский знак в виде зеленоглазой лисицы, свернувшейся клубком. — Лисица ведь тебя признала? И Матвей сыном назвал, хоть и приемным, но сыном. Помнишь, Ольг вообще чужаком был, кажется, до сих пор не все верят, что он — сын Андрия Бурого. И знака княжьего у него не было.
— А у тебя откуда?
— Мать твоя… прятала его. Для тебя. Боялась, что отберут, и отдала мне на сохранение.
— Спасибо… отец.
Наран прикрыл вдруг защипавшие глаза. Как много значило для него это слово, оказывается!
— А что я еще могу? Ну, ты сказал про сотню дорог…
— Можешь пройти Тойрог и стать воином, можешь освоить любое ремесло. А хочешь — я тебя возьму в Дарханай, на другой берег моря?
— А можно? — выдохнул с восторгом Ингвар.
— Конечно. Ты ведь — мой сын.
— Отец… а штаны мои где? У меня были запасные. Теперь нету почему-то…
Наран фыркнул совершенно по-лисьи и достал ему свои из мешка. Ничего, штанины закатает, веревкой подхватит — до дома и хватит.
Ехали снова строем, Нурхан-гуай, видя, что все сложилось отлично, лисицей обернулся и умчался вперед, предупреждать кохтэ о возвращении посла, да не одного, а с хоть и нежданными, но очень дорогими гостями.