Их взгляды скользнули по мне, оценивающе, но без лишних слов.
Я приблизился к отряду и сразу почувствовал, что мне здесь не рады. Мужчины стояли плотной группой, плечи чуть развернуты, готовые прикрыть друг друга. Их взгляды скользнули по мне, как ножи. Холодно, оценивающе, без желания видеть рядом чужака.
— Это он и есть? — спросил высокий, сухощавый мужчина, с резкими чертами лица.
— Да, Лиор. — ответил ему мой недавний знакомый. — Мальчонка, что все-таки решился взяться за топор.
Он шагнул чуть вперёд и повел плечами, будто защищая меня без лишних слов.
— Щуплый он какой-то, Эдварн. Уверен, что он нам нужен?
— На себя посмотри, сам-то недалеко ушел. Пусть идёт. — сказал он просто. — Посмотрим, на что годится. Итак, все в сборе. Кэрвин, Рагварт, подходите поближе.
По всей видимости, он являлся главой группы. К нам приблизился мужчина с луком, что постоянно щурил глаза и мечник.
— Сегодня идём в стандартный обход. Проходим по периметру на север, через старый овраг, далее на восток к болоту, затем возвращаемся с юга. Смотрим, появились ли новые поросли, корни, или иная нездоровая хренотень. Если увидите что-то или кого-то — не телимся, как бабы, а сразу докладываем. Понятно? — последние слова будто были адресованы исключительно мне.
— Понял. — ответил я, хотя понимал далеко не всё.
— Расслабляться нельзя. — добавил Эдварн, уже не скрываясь и глядя прямо мне в глаза. — Один неверный шаг и вся группа может не вернуться.
Его слова повисли в воздухе, не прибавляя мне оптимизма вот ни на грамм.
— Не отходи от Брэнна. — продолжил мужчина, кивнув в сторону молчаливого и мрачного мужчины с бородой до груди. — Он мужик опытный.
Кивнув еще раз я скосил глаза в сторону Брэнна, но доброжелательностью там и не пахло. Но посыл из его взгляда я точно уловил, только следовать ему не хотелось.
Перед выходом из города мы направились к центру площади, где возвышалась величественная статуя. Я увидел её во весь рост ещё издали. Тяжёлая фигура в строгих одеждах стояла на каменном постаменте, держа в руках огромный топор, с клинком шириной, как ладонь взрослого мужчины. Камень был отёсан грубо, но выразительно. Глубоко посаженные глаза, резкий подбородок, и становая сила плеч, все это делало статую почти живой. По ее поверхности стелился мох, а годовые кольца на рукояти топора, хоть и искусно вырезанные, собирали в себе дождевую воду и солнце.
Перед выходом старик немного рассказал мне о ней. Статуя являлась символом культа Топора и олицетворяла собой решимость рубить все, что угрожало безопасности людей.