Едва мы миновали внутренний двор, направившись к конюшням, где мой цепкий взгляд разглядел несколько неплохих скакунов, как к нам навстречу выплыл мужчина слегка за тридцать — поджарый, с цепким взглядом серых глаз и щеголеватыми усами. Одет в добротный, но без лишней вычурности камзол, на поясе — легкий меч, больше для виду, чем для дела. Лицо показалось мне смутно знакомым, хотя я его ни разу в жизни не видел. Зато его в юности видел Даллен.
Аура троюродного брата Даллена под моим Оком пульсировала неровными желто-зелеными всполохами «удивления и подозрения». По словам матери Мироники он был тем еще расчетливым и скользким типом. Я немного рисковал, вот так заявляясь к нему, но это был оправданный риск. Топить в крови гостей и тем более дальних родственников в здешних местах как-то не принято. За такое соседи по головке не погладят, а репутация напрочь испортится.
— Даллен, ты? Какими судьбами? — развел он руки в стороны, нацепив на лицо дружелюбную улыбку и оценивающе оглядев меня с головы до ног. Его голос звучал ровно, но в нем прямо чувствовалась отрепетированная патока, прикрывающая истинные мысли. — Рад видеть тебя в добром здравии.
— И я рад тебя видеть, — кивнул я и спрыгнул с облучка крытой телеги. — Вот, решил сделать к тебе дружеский визит… Уж прости, что без предупреждения. Времена сейчас лихие, сам понимаешь…
— Понимаю, конечно, брат! — как только мы поравнялись, Товрин радушно похлопал меня по плечу. — Сколько мы не виделись, лет десять?
— Куда там, больше.
— Да уж… Кончина твоего отца и брата стала для нас как гром среди ясного неба, — приторно вздохнул хозяин замка и для пущей убедительности прижал руку к сердцу. — Как там поживает твоя матушка?
— Потихоньку приходит в себя… Стараюсь, чтобы у нее больше не было печали.
— О, это замечательно! — закивал Товрин и по-хозяйски показал дорогу, пока к дружинникам и Харлему подошел хорошо одетый старик, по всей видимости, либо управляющий, либо кастелян замка. — Как там дела на границах?
Похоже, намекнул он сразу и на мою службу в Легионе, и на ситуацию в моих владениях.
— Да потихоньку. Еле удалось отмазаться от службы.
— Понимаю-понимаю… У меня самого двое братьев ушли, — вздохнул Товрин. — Один погиб. Другой хорошо если раз в пару лет отпроситься может. За десять лет службы постарел так, что теперь выглядит старше меня… А ты хорошо сохранился за пару лет! — вновь проявил он осведомленность.
— Стараюсь… И опыта, я тебе скажу, поднабрался. Теперь даже самому себе кажусь совершенно другим человеком, — улыбнулся я.