Напоследок дракон лизнул мою руку шершавым языком и прикрыл глаза, выдохнув пар из ноздрей.
Я постоял рядом, глядя, как ровно вздымаются его бока, как подрагивают тонкие усы во сне, и думал о том, насколько «завтра» или «послезавтра» может оказаться длинным днем… Кому-то не суждено будет увидеть закат.
Я вышел из логова, поправил перевязь с мечом и расстегнул плащ. На небе показалась ярко-алая луна. Прежде чем лечь спать, нужно сделать еще несколько приготовлений.
Утром собираюсь навестить второго моего «питомца». Ведь кто знает… Вдруг и он окажется полезен в назревающем столкновении. Если, конечно, успеет проснуться. Будить его или нет — вот в чем вопрос…
Проснулся я от тишины. Не той, что бывает перед рассветом, когда даже ветер замирает и деревья перестают скрипеть, а от особенной, плотной, давящей, какой накрывает перед грозой или после большого снегопада. Я сел на кровати, прислушиваясь к себе, и понял: кое-что изменилось. Похоже, мое вчерашнее намерение «навестить» дало неожиданные всходы. Только вот разбудили меня, а не я.
Связь с Ростком, которая все эти дни казалась тонкой, едва уловимой ниточкой, вдруг натянулась, стала толще и ощутимей. Я теперь чувствовал его не как «саженца», а как нечто большое, пробуждающееся от долгого зимнего сна.
Надев сапоги, я набросил плащ и вышел во двор.
Было еще темно, но небо на востоке уже начинало сереть, обещая скорый рассвет. Деревня спала, только сонные дозорные на стенах перекликались редкими голосами. Где-то за амбарами брехнула собака и тут же замолкла. Лишь совсем недавно в Орлейне стали появляться псы вместе с пришлыми переселенцами. До этого всех собак пожрали и утянули в лес Искаженные волки в свою первую вылазку в Орлейн. Во вторую их вылазку в деревне уже появился я — и отомстил.
Под покровом утренних сумерек я по знакомой тропинке покинул Орлейн. Решил устроить себе утреннюю пробежку к Заповедной роще. С каждым шагом связь становилась все отчетливее. Страж звал меня. Не словами, не образами, скорее — ментальной пульсацией, похожей на медленное биение огромного сердца.
Неожиданно, но на поляну вновь кто-то пришел раньше меня.
Асалия дернула ухом и обернулась. Ее взгляд говорил больше слов — видимо, она тоже почувствовала ту же пульсацию, что и я. Помахала рукой, приглашая подойти и увидеть самому.
Как только я приблизился, то обратил внимание на центр поляны и поначалу подумал, что там выросло дерево без кроны — потом подошел поближе и пригляделся… Нет, это Росток так изменился!
Он вымахал выше меня ростом: теперь его отдающий серебром зеленоватый ствол, похожий на переплетение толстых веток, возвышался надо мной на целую голову, а бугристые сучья по бокам, прежде тонкие и редкие, уплотнились, образуя ветвистые и мощные на вид конечности с темно-бронзовым отливом. Оканчивались они подобием страшного вида когтей. Подул крепкий ветерок, но лапы-сучья не шевельнулись, замерев в напряженном молчании.