Голос стал тише.
— И мне показалось… нет, уверен… зверь ответил. Не голосом, а словами прямо в сознании, образами и ощущениями.
Барон остановился передо мной — лицо к лицу.
— Мы ждали три дня. Сидели рядом с ним, пока тот не умер. И забрали ядро.
Мужчина перевёл взгляд на слиток, лежащий на столе.
— Так вот что это было, — прошептал Барон. — Вот для чего он ждал…
Глаза загорелись почти безумно.
— Он знал! Понимаешь⁈ Знал, что придёт время, когда его дух понадобится! Что он спасёт провинцию от тьмы!
Ульрих фон Штейн схватил меня за плечи — хватка была железной и болезненной.
— Ты понимаешь, что сделал, мальчик⁈ Понимаешь⁈
Открыл рот, чтобы ответить, но Барон не давал вставить слова.
— Хочешь свободы для Гуннара⁈ — голос гремел. — Хочешь⁈ Да я отдам тебе всё, что попросишь! Землю! Золото! Титул!
— Барон!
Мой крик прорезал его эйфорию. Ульрих фон Штейн замер — руки всё ещё сжимали плечи.
— Барон, послушайте, — говорил быстро, пока мужик не перебил снова. — Это ещё не всё — есть проблема.
Пауза. Хватка ослабла.
— Проблема? — голос стал настороженным. — Какая ещё проблема?
Я сделал глубокий вдох.
— Сплав… — начал медленно. — Сплав потерял магические свойства.
— Что? — голос Барона был тихим.
— Когда металл застыл — золотистые всполохи, судя по всему душа Кирина — они исчезли. Сплав физически цел, прочен и красив, но магии в нём будто бы больше нет.
Смотрел фон Штейну в глаза, не отводя взгляда.
— Никто из мастеров не может знать наверняка, сработает ли клинок из этого металла против Матери Глубин. Мы не знаем, как это проверить, и чего ожидать.
Руки Барона упали.
Мужчина отступил на шаг, а потом ещё на один, и медленно опустился на край кровати. Голова склонилась, плечи обвисли.
— Значит… — голос был потерянным, — значит, всё напрасно?
— Не напрасно, — шагнул ближе. — Мы добились того, чего никто до нас не добивался. Сплав существует — он держится. Это огромный шаг вперёд.
Барон поднял голову — взгляд метался по моему лицу, ища что-то.
— Но ты не знаешь, убьёт ли он тварь.
— Не знаю, — признал. — И мастера не знают, поэтому пришёл к вам.
Пауза.
— Такие решения не может принимать кузнец, — продолжил я. — Это решение правителя — ваше решение.
Ульрих фон Штейн молчал мучительно долго, а потом заговорил так тихо и медленно, будто заново учился произносить слова.
— Ты… ты правильно сделал, что пришёл с этим ко мне.
Мужчина поднял глаза — в них плескалась растерянность.
— Но что… что мне делать? Ты понимаешь, что будет, если клинок не сработает?
— Понимаю.
— Провинция погибнет. Все — мужчины, женщины и дети. Все, кого поклялся защищать.