Салим остановился.
— Подождите здесь.
Подошёл к двери и постучал кончиками пальцев.
— Какого беса⁈ — голос Барона из-за двери был грубым.
— Господин, — Салим говорил спокойно, почти нежно. — Дело срочной важности. Молодой кузнец из Горнила желает показать вам свою работу.
Пауза.
Потом — скрип, будто кто-то тяжело поднимался с кровати.
— Впускай.
Салим толкнул дверь и кивком пригласил меня войти.
Я шагнул через порог и оказался в покоях правителя провинции.
Комната была просторной — высокий сводчатый потолок поддерживали массивные каменные рёбра, похожие на рёбра гигантского зверя. Стены из тёсаного камня кое-где покрыты влажными пятнами — даже на верхних ярусах замок оставался каменным мешком, холодным и сырым.
Огромное окно с витражом занимало почти всю противоположную стену — цветные стёкла изображали какую-то битву.
Сбоку массивное ложе с дубовым изголовьем, инкрустированным чёрными камнями. На полу рядом — шкура какого-то огромного зверя, мех тёмный и густой.
И на этой кровати…
Сердце пропустило удар.
Кларисса.
Девушка лежала, укутавшись в белую простыню, только голые плечи выглядывали из-под ткани. Кожа угольного цвета блестела в свете масляных ламп, белые ритуальные шрамы на руках казались светящимися линиями.
Глаза смотрели на меня с вызовом и любопытством. С чем-то ещё, чего не мог разобрать.
Барон стоял у кровати, натягивая простую льняную рубаху. Торс мужчины — мускулистый и покрытый шрамами — мелькнул, прежде чем скрыться под тканью.
Укол ревности ударил в грудь.
«Какое мне дело?» — попытался одёрнуть себя. — «Она не моя и никогда не была моей. И вообще — у меня дело, важнее некуда…»
Но глаза сами скользнули по изгибу её плеча, по линии ключицы, по тёмным прядям волос, рассыпавшимся по подушке.
Браслет на запястье похолодел, посылая ледяную волну вверх по руке.
Я с усилием отвёл взгляд.
Барон бросил короткий взгляд на фаворитку и кивнул — небрежно, как хозяин отсылает слугу.
Кларисса улыбнулась хищной улыбкой. Грациозно поднялась, намотав простыню вокруг тела — но не достаточно плотно, чтобы скрыть очертания.
Прошла мимо меня к двери. Запах чего-то тёплого и пряного коснулся ноздрей.
И исчезла за дверью.
Стоял, чувствуя, как бешено колотится сердце. Пот выступил на лбу — и дело было не только в жаре.
«Соберись».
Закрыл глаза, сделал глубокий вдох — холод амулета разлился по груди, успокаивая огонь.
Когда открыл — мир снова стал чётким.
Барон Ульрих фон Штейн стоял посреди комнаты, скрестив руки на груди. Лицо — усталое и раздражённое.
— Ну? — голос был грубым. — Зачем явился?
— Разрешите пройти?