Решение принято — колесо завертелось.
Когда вернулся в Горнило, мастера уже разошлись по нишам. И, кажется, никто не заметил, как я вошёл.
Прошёл в свою нишу — вид из оконного проёма открывался на город у подножия скалы. Сел на край наковальни — холодный металл чувствовался сквозь штаны. Закрыл глаза.
Где-то внизу, в штольнях, сидел Гуннар. Где-то за стенами замка выжившие из Верескового Оплота пробирались сквозь холод и снег, а в глубинах земли ворочалась Мать Глубин — древнее зло, которое не убить обычным клинком.
А я — Дима, бывший спасатель, душа из другого мира в теле подростка-кузнеца — должен был создать оружие, способное её уничтожить. Без гарантий и уверенности, с правом лишь на одну ошибку.
Браслет «Длань Горы» пульсировал на запястье, успокаивая. Мечта о маленькой кузне на краю света мерцала где-то в глубине сознания. Простая жизнь. Горн. Наковальня. Молот в руке.
«Когда-нибудь», — пообещал себе. — «Когда всё закончится».
Если закончится.
Открыл глаза.
Снег за окном устраивал свою пляску, и где-то далеко, в недрах Драконьих Зубов, древняя тьма ждала своего часа. Я готовился к работе — предстояло сковать клинок из Метеорита и Лунного Серебра, в котором, судя по всему, уже не было души Горного Кирина. Оставалось лишь надеяться на то, что сам металл, соединившись, наконец друг с другом сделает то, что от него все так ждали.
Мастера собрались в Ротонде по моей просьбе.
Когда вошёл, первым делом почувствовал напряжение, что висело в воздухе. Гюнтер стоял у стола, скрестив массивные руки на груди, и буравил взглядом входную дверь. Серафина застыла у проема в нишу спиной к залу, но по тому, как натянулись плечи под тёмной тканью платья, было ясно: слышит каждый шаг. Старый Хью сидел в кресле, полировал что-то куском мягкой замши механическим движением.
Три пары глаз одновременно повернулись ко мне, и я физически ощутил их вопросы.
Свет масляных ламп отражался от полированного чёрного камня стен, создавая иллюзию глубины, будто стоишь не в комнате, а в полости огромного кристалла. Мозаика на полу из серого, красного и чёрного гранита блестела.
— Ну? — первым не выдержал Гюнтер. — Что сказал Барон?
Голос гулко прокатился под сводом.
Я подошёл к центральному столу, заваленному чертежами и измерительными инструментами. Положил ладони на тёмное дерево, чувствуя прохладу поверхности.
— Барон принял решение.
— Какое⁈ — лысый подался вперёд, жилы на шее вздулись.
— Ковать клинок.
Тишина.
А потом все заговорили одновременно.
— Ковать? — Гюнтер хлопнул себя по бедру. — Из мёртвого металла?