— Слушайте! Слушайте, коли уши не мохом поросли! Левиафан — не просто рыба, чтоб ее на крючок тащить! Он — отец наш! Прародитель!
Я медленно двинулся вдоль стены, стараясь не привлекать внимания. Моя цель была проста: найти темный угол, отдать нож Марине и понаблюдать.
— Было это давно! — вещал Угорь, и его голос гремел как прибой в шторм. — Когда на этих скалах не было ни домов, ни лодок — одни только чайки гадили да ветер свистел! И спал в глубине бухты Зверь — огромный, как сама гора! Спал сотни лет! А однажды проснулся — не от голода, нет! — от тоски смертной!
Рыбаки вокруг слушали. Кто-то ухмылялся в усы, кто-то качал головой, но никто не перебивал. Угря уважали, а пьяного Угря побаивались.
— Подплыл он к берегу, разинул пасть и выдохнул! — Доменико набрал полную грудь воздуха и шумно выпустил, изображая древнее чудовище. — И из этого дыхания — из пены, из соли, из самой сути моря — вышел первый человек! Голый, мокрый и дурной! Зверь посмотрел на него глазом размером с мельничное колесо, кивнул — живи, мол. И ушел обратно в глубину!
В углу кто-то громко икнул.
— Человек тот был наш предок — первый рыбак! — Доменико ткнул пальцем в потолок. — Он нашел себе девчонку — может, с той стороны холмов прибилась, а может, из пены морской вышла — и от них пошла деревня! А Зверь просыпается раз в поколение, чтобы посмотреть на своих детей! Понять, достойны ли мы его дыхания!
Я скользнул взглядом по залу, ища причину этого представления. Доменико любил травить байки, но обычно ему хватало пары слушателей. Сегодня он выступал перед кем-то конкретным.
И я нашел его — за отдельным столом у стены, чуть в стороне от общей свалки, сидел человек. Вокруг него образовалась странная пустота — зона отчуждения шириной в полтора локтя. Рыбаки теснились, толкались локтями, но никто не смел сесть рядом или задеть его стул.
Чужак сидел расслабленно, закинув ногу на ногу, и крутил в пальцах бокал с вином — не местным кисляком, а чем-то темным и густым, судя по тому, как жидкость оставляла маслянистые следы на стекле.
Мой взгляд мгновенно разобрал его на детали. Шелковая куртка темно-бордового цвета — такое не носят в рыбацких поселках — соль сожрет ткань за неделю. Тонкая, дорогая работа. Сапоги. Я чуть прищурился. Кожа была матовой, с характерным зернистым узором. Песчаный демон — южная тварь, обитающая в пустынях за Валь-Ардором. Шкура одной такой особи стоит столько же, сколько «Ласточка» Доменико вместе со снастями.
На мизинце левой руки поблескивал массивный перстень с черным камнем.
Лицо у него было городским — худощавое, с аккуратно подстриженной эспаньолкой и черными волосами, зачесанными назад так гладко, что они казались лакированными. Но главное — глаза. Темные, с длинными ресницами, смотрели на беснующегося старика с прохладным интересом.