Алекс кивнул и снова уставился в пол.
— Вернёшься назад в Яр? — спросил я, присаживаясь напротив на шаткий табурет. — Или поедешь в Столицу?
Он поднял глаза, и я увидел в них такую бездну усталости, что стало не по себе.
— Я забыл, зачем живу, Кай, — произнёс он. — Раньше мечтал стать великим практиком. Как идиот, полез ловить цзянши, чтобы разбогатеть. В итоге отец сбрендил, пытаясь меня спасти, и погиб… А я? Я был полон амбиций, но это пустые мечты. Мой предел — вторая ступень Закалки. Всё.
Алхимик горько усмехнулся.
— Я никогда не смогу стать таким лекарем, какого ты ищешь. Тонкая работа с энергией? Чушь. Мой удел — варить отвары от поноса и мешать мази от чесотки. Энергия никогда не будет подчиняться мне так, как тебе. Я… просто аптекарь.
Я молчал. Что тут скажешь? Утешать его было бы ложью, а Алекс ненавидел ложь.
— Как думаешь, почему мы не смогли стать друзьями? — вдруг спросил он снова.
— Потому что ты сам никогда меня не подпускал, — ответил я честно.
— Верно, — тот кивнул. — Вообще не умею подпускать людей. Раньше был не таким… Я был неугомонным и дерзким. Думал, что море мне по колено.
— Ты и сейчас неугомонный и дерзкий, — усмехнулся я. — Просто забыл об этом.
Алекс обвёл взглядом свою лачугу — грязные стены, пучки трав под потолком, сиротливую койку.
— О чём думаешь? — спросил я.
— Не уверен, что теперь это место мне нужно, — тихо сказал он. — Да, есть Нора, есть люди, пациенты… Но то, что я чувствую от тебя сейчас, Кай… Эту решимость и желание отправиться навстречу жизни, рискам… Это вызывает во мне тоску, потому что я этого не чувствую — пуст.
Парень замолчал. В лачуге повисла тишина. Слышно было только, как сипит пламя спиртовки и где-то далеко, внизу, волны лижут гальку. Мы сидели друг напротив друга — два изгоя, спасатель Предела и алхимик, просидевшие в одной лодке пять лет, но так и не начавшие грести в одну сторону.
Слов не было. Искать их было трудно и, наверное, не нужно.
— Может быть, ты сам себя не понимаешь, — наконец сказал я, вставая. Табурет скрипнул под моим весом. — Может быть, ты чувствуешь ровно то же самое — желание двигаться. Просто не разрешаешь себе это заметить, потому что привык наказывать себя.
Алекс не ответил — смотрел на свои руки, испачканные реагентами.
— Прощай, Алекс, — сказал я. — Найди себя. Ты хороший человек.
— Который наделал много ошибок, — закончил он за меня.
— Все мы наделали много ошибок. Иначе бы нас здесь не было.
— Может, мы ещё встретимся когда-нибудь, — буркнул тот, не поднимая головы.
— Может быть.
Я направился к двери, но у самого порога остановился.