Я достал последний пузырёк с укрепляющим составом, размышляя. Средство предназначалось для мышечных травм, но могло помочь и с отёком. Рискованно вводить непроверенное лекарство в рану такого калибра, но ситуация требовала действий. Ну и хотелось надеяться на магические свойства состава и что зверю от этого не станет хуже.
— Сейчас будет холодить, — предупредил я, нанося состав на нижнюю часть спины.
Тигр вздрогнул, когда прохладная жидкость коснулась кожи, потом расслабился, ощущая, как уходит боль. Хвост дёрнулся, раз, другой.
Я отошёл к ручью, бившему из-под корней дуба, и набрал воды во флягу. Вернулся, огляделся в поисках подходящей ёмкости. Кусок коры, отвалившийся от соседнего дерева, показался достаточно большим и глубоким. Я уложил его рядом с мордой тигра и наполнил водой.
— Пей. Тебе нужна жидкость для восстановления.
Зверь приподнял голову, понюхал воду, потом начал лакать, жадно и шумно. Я сел в нескольких шагах, наблюдая.
Обработка заняла почти час. Когда я закончил, все серьёзные раны были промыты, смазаны и забинтованы полосками ткани из моего аварийного запаса. Идеальной работой это назвать было трудно, в хижине с полным набором инструментов и запасом трав я сделал бы лучше. Здесь приходилось обходиться тем, что есть.
Спустя минут двадцать Тигр поднялся.
Движение было медленным, осторожным, лапы дрожали от усилия. Но он встал, опираясь на все четыре конечности, и это было хорошим знаком. Паралич, действительно, оказался временным.
Зверь повернул голову, глядя на меня. В жёлтых глазах я видел боль, усталость и что-то ещё, что-то, что мог бы назвать признанием, если бы речь шла о человеке. Благодарности там точно не было, и я не ждал её. Дикие звери не благодарят. Они принимают помощь как данность или не принимают вовсе.
Громовой Тигр фыркнул, тряхнул массивной головой и двинулся прочь от поляны. Его походка была неровной, раненый бок явно беспокоил, задние лапы ступали неуверенно. Он шёл на северо-запад, туда, где, по моим расчётам, находились скальные выступы, покрытые густым лесом.
Ни разу не обернулся.
Я смотрел, как серебристо-чёрная шкура мелькает между стволами, как исчезает. Через минуту тигр пропал из виду, оставив после себя только примятый мох и пятна крови.
Поляна снова стала тихой. Солнечный Колокольчик продолжал светиться золотом посреди зелёного мха.
Я подошёл к цветку, опустился на колени. Руки двигались на автомате, доставая мешочек, выстланный влажным мхом. Стебель я срезал у самого основания, одним аккуратным движением ножа, и уложил растение в мешочек, закрывая от света и воздуха.