Браун одобрительно хмыкнул.
— Правильно мыслишь. Кровь разносит запах на километры, хищники слетаются как мухи на падаль, — он перешагнул через корень, торчащий из земли. — Первым делом сливаем кровь в яму, присыпаем золой и землёй. Внутренности закапываем отдельно, поглубже. Шкуру натираем хвоей и полынью, это сбивает запах. Мясо режем на куски, заворачиваем в листья папоротника.
— И уходим как можно быстрее, — добавил Хенрик. — Место разделки всегда привлекает падальщиков рано или поздно. Лучше быть далеко, когда они явятся.
Разговор лился естественно, без напряжения. Охотники делились опытом охотно, видя во мне заинтересованного слушателя. Я впитывал каждое слово, понимая, что подобные знания расширяют моё понимание мира лучше любых книг.
Вскоре мы вышли к ельнику.
Деревья здесь росли плотно, их нижние ветви переплетались, образуя почти непроходимую стену. Солнечный свет едва пробивался сквозь густую хвою, окрашивая всё вокруг в сумеречные тона. Земля была устлана толстым слоем сухих иголок, заглушавших шаги.
Я поднял руку, останавливая отряд.
— Чувствуете?
Браун втянул носом воздух и кивнул.
— Зверь. И совсем близко.
Усиленные Чувства подсказывали мне больше. Тяжёлый мускусный запах, характерный для крупного кабана. Ритмичное дыхание, медленное и глубокое, как бывает во сне. Лёгкий хруст, когда массивное тело ворочается на подстилке из листьев.
— Там, — я указал на развесистую ель, чьи ветви касались земли, образуя естественный шатёр. — Отлёживается под деревом. Спит или дремлет.
Хенрик бесшумно натянул тетиву, накладывая стрелу. Браун положил руку на рукоять тесака.
Ярек стоял позади, сжимая копьё побелевшими пальцами. Его дыхание участилось, на лбу выступила испарина.
И тут произошло то, чего я никак не ожидал.
Браун и Хенрик одновременно сделали шаг назад, освобождая путь молодому охотнику. Ни слов, ни жестов, просто молчаливое признание: это его бой.
Ярек сглотнул, кадык дёрнулся на худой шее. Потом он выдохнул, расправил плечи и двинулся вперёд.
Я отступил к Брауну, наблюдая.
— Вы не поможете ему?
— Помогу, если будет умирать, — старший охотник ответил ровным голосом, не отрывая пристального взгляда от сына. — В остальном он должен справиться сам. Иначе какой смысл?
Ярек приближался к дереву медленно, выверяя каждый шаг. Копьё он держал правильно, острием вперёд, локоть прижат к телу. Его дыхание выровнялось, страх уступил место концентрации.
Ветви ели дрогнули.
Скальный Кабан вырвался наружу с рёвом, от которого зазвенело в ушах. Тварь оказалась огромной, размером с небольшую лошадь, покрытой бурой щетиной с каменными наростами на плечах и хребте. Клыки торчали из нижней челюсти, жёлтые и острые, каждый длиной с мою ладонь.