Эйлин, замерев, прислушивалась к каждому звуку, раздающемуся со двора, но всё равно оказалась не готова услышать бархатный баритон Кеннета.
— Светоносный Отец соблаговолит нам, — он замолчал ненадолго, а затем продолжил с толикой ностальгии в голосе: — А здесь почти ничего не изменилось, всё как и прежде.
«Издевается? — Девушка шумно задышала. — Разве не знает, какие слухи ходят о нашей семье в городе и как мы бедны? Особняк разваливается, отца выгнали из Совета, я должна стать твоей женой — да, всё как и прежде».
— Эх, если бы, — поддержал горечь Эйлин конюх. — Времена меняются. Мир с ног на голову перевернулся. Я родился в Илдоре, а помру подданным Эндоса, хотя ни на шаг не сдвинулся. Чудеса.
— Не переживай, — девушка расслышала, как Кеннет хлопнул старика-конюха по плечу. — Трудности не вечны. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы вернуть поместью былую славу.
«Ага, как же, — Эйлин сжала ладони в кулаки, ногти больно впились в кожу. — Он наверняка сил не пожалеет, чтобы нас унизить ещё больше за своё рабское прошлое. Я бы на его месте так и сделала».
— Да уж, ждём вашей свадьбы со старшей госпожой, одна надежда на вас, господин Ларуэ, — тяжело выдохнул конюх. — Только вы аккуратнее: госпожа Эйлин рвёт и мечет с самого утра. Как бы скандала какого не учинила.
Гравий хрустел под ногами мужчин, а голоса их становились всё ближе.
— Всё так же руки распускает? — коротко усмехнулся Кеннет, отчего девушка обиженно надула щёки.
«Как он смеет так говорить обо мне за моей спиной? Да ещё и при моих слугах».
В прошлом девушка частенько наказывала слуг сама, не дожидаясь, пока отец отдаст приказ дворецкому, ведь сам лорд Благур насилием брезговал — он предпочитал добиваться своего, подлизываясь к власть имущим, что Эйлин в нём искренне презирала.
Конюх тем временем продолжал:
— Куда там. Языком своим ранит острее кинжала, — протянул он, а затем испуганно притих и произнёс чуть тише: — Ох, я этого не говорил.
«Я тебе это ещё припомню», — сощурилась Эйлин, добавляя в мысленный список грехов прислуги ещё один.
Кеннет тепло рассмеялся. От этого звука у девушки мурашки пробежали по позвоночнику. Она так хорошо помнила этот смех. Он так часто снился ей в кошмарах.
Десять лет назад
— Вставай, — Эйлин носком сапога пнула Кеннета в бок. — Разве папенька не сказал тебе вычистить конюшни? Чего разлёгся?
Ржавые листья клёна лежали на плечах и тощих бёдрах мальчишки. Он скрючился под деревом в саду, прижав колени к груди, и тихо постанывал.
— Больно, — хныкнул Кеннет еле слышно. Веки его дрогнули, когда он попытался разомкнуть их.