Варвары в храме, подумал Ярослав. Вот что мы такое.
И ему это нравилось.
На крыльце особняка стояли двое.
Ярослав сразу понял, кто перед ним. Первый — Ждан Кожемяка. Высохший, жесткий, как старая коряга, с глазами, в которых не было ни капли страха, только злоба. Он стоял прямо, опираясь на трость, будто принимал парад собственной гвардии.
Рядом с ним трясся его сын Тихон — рыхлый, потный мужчина, который выглядел так, словно вот-вот упадет в обморок.
Ярослав натянул поводья, останавливая коня в центре двора. Ситуация была патовой, но двор был их. Слободские перекрыли выходы.
Старик окинул всадников взглядом. В его глазах Ярослав прочитал нескрываемое презрение. Для купца первой гильдии они были грязью, которую занесло ветром в его чистый дом.
— Явился? — голос Ждана скрипел, как несмазанная телега. — С войском? Решил, что теперь ты здесь власть?
Он не спрашивал «кто ты». Он знал и сразу пошел в атаку.
— Врываешься в честный дом, пугаешь людей… — старик сузил глаза. — Я ведь и городовому написать могу. И в канцелярию жалобу подать. За разбой и самоуправство. Тебя, повар, на каторгу сошлют, а дружков твоих на кольях рассадят.
Тихон за его спиной закивал, вытирая пот платочком:
— Да, да! Разбой! Мы будем жаловаться!
Ярослав положил руку на эфес меча. Старый лис начал с угроз. И самое паршивое — Ярослав догадывался: у Кожемяки хватит связей и золота, чтобы купить любой приговор. Даже княжеский титул тут мог не спасти, если дело дойдет до Канцелярии.
Но Саша даже не моргнул.
Он стоял у крыльца, широко расставив ноги, и смотрел на старика без злости и страха, как на пустое место. С пугающим, ледяным равнодушием.
— Пиши, — бросил он коротко.
Это сбило старика с толку. Он ожидал оправданий, криков, угроз.
— Что?
— Пиши, говорю. Бумага всё стерпит. — Саша сделал шаг вперед. — Только пока твоя жалоба доедет до канцелярии, я расскажу всему городу, как Кожемяки наняли бандитов жечь дома соседей. Мало того, что Демид не сдержал слово и это видели все, так еще и в бою он обосрался и сбежал, бросив мужиков умирать.
— Клевета, — отрезал Ждан мгновенно. — Демид мальчишка, горяч, с кем не бывает. Ни наемников, ни мужиков я не знаю. Может, это вы их и привели. Доказательства есть?
Он зло, торжествующе усмехнулся.
— Нет у тебя ничего, повар. Ты никто и звать тебя никак.
Старик полез за пазуху своего кафтана. Достал увесистый, туго набитый кошель. Звякнуло золото.
— Ладно. Шуму вы наделали, людей напугали, но я человек занятой, мне эти дрязги ни к чему.
Он небрежно, как бросают кость назойливой дворняге, швырнул кошель вниз. Тот шлепнулся в грязь прямо у сапог Саши. Тяжело шлепнулся — там было много.