Даже Ратибор — старый волк, который никого не признавал, кроме отца — и тот поглядывал на Сашку с уважением.
Когда это произошло? Когда повар превратился в вожака?
Ярослав помнил их первую встречу в крепости Соколовых. Тощий парень с умными глазами, который варил отменную еду и вытащил его с того света. Отец тогда сказал: «Присмотрись к нему, сынок. Этот далеко пойдёт». Ярослав не поверил. А зря.
Теперь этот уже не тощий, а возмужавший парень стоял перед особняком Кожемяк и смотрел на охранников так, будто они были мухами на стене. Ни страха, ни сомнений.
Даже конь под Ярославом нервничал, переступал копытами, прядал ушами. Животные чуют хищников.
Ворота особняка со скрипом приоткрылись, и наружу выскользнул рыжий детина с бычьей шеей и маленькими злыми глазками — судя по всему, глава охраны. Он остановился в пяти шагах от Саши и скрестил руки на груди.
— Хозяин примет одного, — процедил рыжий. — Без оружия. Сброд пусть ждёт здесь.
Ярослав напрягся. Сейчас начнётся торг, уговоры, угрозы… Он знал, как ведутся такие переговоры. Долго, нудно, с бесконечным перетягиванием каната.
Саша не стал торговаться.
— Ярослав! — крикнул он. — Строй клин! Копья к бою!
Тело сработало раньше разума. Вбитые с детства рефлексы, многие дни на тренировочном дворе — всё это взяло верх над удивлением. Ярослав вскинул руку, и дружина за его спиной пришла в движение.
— Клин! — рявкнул он. — Копья!
Двадцать всадников перестроились в считанные секунды. Стук копыт, лязг железа, храп лошадей. Копья опустились, нацелившись на баррикаду, на охрану, на рыжего детину, который вдруг понял, что шутки кончились.
Ярослав занял место в острие клина и почувствовал странную смесь восторга и холодка вдоль позвоночника. Саша использовал его. Использовал дружину Соколовых как инструмент, как молот, которым собирался вбить этих купчишек в землю.
И сделал это мастерски. Одной фразой.
— Погоди! — рыжий попятился, выставив ладони. Самоуверенность слетела с него как шелуха. — Погоди, я передам!
— Передавать будешь на том свете, — Саша говорил спокойно. — Либо сейчас же открываешь ворота, либо мы вас сомнем вместе с ними.
— Открывай! — заорал рыжий, срываясь на визг. — Открывай ворота, мать вашу!
Створки открылись. За ними открылся широкий двор, вымощенный светлым камнем. Богатство, роскошь, порядок.
Саша первым переступил порог.
Ярослав двинулся следом, и дружина втянулась во двор за ним. Грязные сапоги топтали белый камень, копыта оставляли борозды на идеальных дорожках. За хвостами лошадей, как мутная река, хлынула толпа. Слободские, сжимая трофейное оружие, и посадские мужики.