Саша одним ударом сапога купил их души. Навсегда.
Затем он медленно повернулся спиной к крыльцу и посмотрел на посадских мужиков, которые стояли, сжимая оружие.
— Видели? — голос Саши громко раскатывался по двору. — Ваш хозяин швыряется золотом в грязь. Ему плевать на деньги. Для него это мусор.
Он сделал паузу, давая людям еще немного времени, чтобы осознать произошедшее.
— А на ваши жизни ему плевать ещё больше.
Толпа глухо, страшно загудела. Как потрескивает лед перед тем, как лопнуть.
Мужики смотрели на рассыпанное состояние. На эти блестящие кругляши, которые валялись на земле.
— Тварь… — прохрипел вдруг кто-то из толпы. Голос человека дрожал от бешенства. — Я ж к тебе прошлой зимой приходил… В ноги падал…
Здоровяк с перевязанной головой шагнул вперед, тыча пальцем в Ждана:
— Ты ж сказал, денег нет! Я на лекаря для сына просил! Двадцать серебра просил, чтоб мальчишку спасти! А ты сказал — «неурожайный год»⁈
— У меня лавка ничего не приносила, так ты поборы не снизил! — заорал другой. — Чуть семью мою по миру не пустил!
— Гнида! — ревела толпа. — А тут золотом разбрасываешься⁈
Ярость прорвала плотину. Они увидели истинное лицо своего «благодетеля». Ждан побледнел, вжимаясь в спину сына. Он вдруг понял, что эти вилы сейчас страшнее любого княжеского меча.
Наемники у ворот переглядывались. Они видели, как звереют посадские, и понимали — им не удержать эту волну.
Саша перевел тяжелый взгляд на рыжего главаря охраны.
— Слышишь, рыжий? — спросил он холодно. — Твой наниматель — труп. Его власть кончилась. Если хочешь лечь рядом с ним за его кошелек — оставайся.
Рыжий скосил глаза на рассыпанное золото. Оно было близко, но еще ближе были наконечники копий дружины и перекошенные от ненависти лица толпы.
— А если жизнь дорога — проваливай, — отрезал Саша. — Считаю до одного.
Здоровяк-посадский поднял тесак и шагнул к наемникам:
— А ну пошли вон!
— Вон из посада, шакалы! — подхватила толпа, делая шаг вперед единой стеной. — Порвем!!!
Это был конец. Никакое золото мира не стоило того, чтобы быть растерзанным обезумевшей толпой.
— Да ну нахер… — выдохнул Рыжий.
Он попятился к воротам.
— Уходим! — рявкнул он своим. — Валим!
Строй рассыпался мгновенно. Наемники, даже не глядя на валяющиеся монеты, бросились к выходу. Они толкались в воротах, спасая свои шкуры, под улюлюканье и проклятия посадских.
— Пшел! — мужик пнул замешкавшегося охранника. — Чтоб духу вашего тут не было!
Через минуту двор опустел от охраны. Золото так и осталось лежать на земле.
Ждан Кожемяка остался наедине с людьми, которых он предал.