Овощи. Корнеплоды — морковь, свёкла, пастернак, тоже выращенные в теплицах на таких кустах, что могли плодоносить круглогодично и едва ли не круглосуточно. Я почистил их, нарезал крупно — куски по три-четыре сантиметра, неровные, с рваными краями, чтобы больше поверхности схватилось коркой. Оливковое масло, соль, перец, специи.
Десерт. Шоколад, трансмутированный из дубовых деревяшек. Горький, глубокий, с нотами дыма. Я растопил его на водяной бане. Медленно, при пятидесяти пяти градусах — ни градусом больше. Тёмная масса расползлась по дну сотейника, заблестела, загустела до консистенции густых сливок. Запах поднялся волной — тяжёлый, бархатный, обволакивающий.
К четырём заглянула Лиза. Вошла через заднюю дверь, лозы расступились перед ней мягко, как занавес. Розовые волосы, что она носила при нашей первой встрече, она давно перекрасила обратно в черный: сказала, что розовый — для мирного времени. И в целом стала куда серьезнее, чем даже была. Все-таки обрывки воспоминаний тебя взрослого и личный опыт, делающий тебя взрослее — это две разные вещи.
— Отец приедет к семи, — сказала она, садясь на Олегов табурет. Так же, как Олег — ноги вытянуты, спина прямая. Только пальцы не стучали. У неё пальцы были всегда неподвижны — как у хирурга. — С ним четверо, включая Ковалёва.
— Ковалёв — это который Некромант из ГРУ?
— Который был Некромантом из ГРУ. Теперь он просто Некромант. У ГРУ есть проблемы поважнее, чем субординация.
— М-да.
Я нарезал лосося. Лиза смотрела на мои руки — внимательно, цепко, как смотрит на карту перед операцией.
— Линь подтвердила, что будет, — добавила она.
Я кивнул. Помолчали.
— Лиз.
— М?
— Твои воспоминания. О штормах. Насколько они детальные?
Она не ответила сразу.
— Мы уже выясняли, — сказала она наконец с тяжелым вздохом. — Чем дальше — тем воспоминания Отголосков туманнее. Так что я почти не помню точных дат и местоположений.
— Да, — кивнул я, — обсуждали.
После полугода размышлений я пришел к выводу, что тут работал тот же эффект, по которому количество людей, читавших «Кровь и Сталь», стремилось к нулю, вернее, к единице. Чем более важны и масштабны были события, тем сложнее их было перенести во времени и внедрить в память Отголосков.
Бывшие Абсолюты вроде как помнили больше, по крайней мере через ту же Линь, которая общалась с По — китайским Абсолютом-Биомантом, это подтверждалось. Но тут была проблема, которую я не знал, как решить.
Вообще Абсолютов по книге было девять (считая главного антагониста Стравинского). Но Квентина Паоли — Абсолюта-Лакунара США, убили в первый месяц Века Крови, вроде как по заказу правительства, которое Квентин в книге сверг и установил на территории всего континента диктатуру. Адаезе Каборе — Абсолюта-Некромантку из Нигерии, подкараулили и убили какие-то фанатики. А Игорь Стальнов в принципе исчез.