Лиза, как и мы с Олегом, добралась до шестого уровня школы Лакуны. Там, где мне были доступны только пространственные хранилища, она могла атаковать и уничтожать с помощью магии измерений, и делала это максимально эффективно.
— Пахнет фантастически, — крикнула она от входа.
— Стараемся, — ответил я. — Центральный стол, третье и четвёртое место слева.
Она кивнула, увела отца.
Следом — Пак Чжинхо и Чон Сохён. Корейцы. Оба — шестого уровня, оба — элементалисты, оба — с манерами людей, которые привыкли к тому, что мир прислушивается к их мнению. Пак был старше — лет сорок, невысокий, коренастый, с лицом, которое выражало ровно столько эмоций, сколько он считал нужным. Ноль. Чон — моложе, ýже в плечах, с длинными пальцами пианиста и привычкой постукивать ими по любой поверхности.
Они вошли, осмотрели зал, обменялись фразами на корейском. Пак поймал мой взгляд и чуть наклонил голову. Я ответил тем же.
В середине лета мы встретились впервые, когда Пак пришёл в ресторан один, без предупреждения, и попросил чаю. Просто чаю. Мы сидели два часа и разговаривали — о магии, о выбросах, о том, как Сеул пережил первый месяц.
Он ушёл и вернулся через неделю. С Чоном. С предложением обмена информацией. С уважением, которое не нужно было проговаривать — оно читалось в том, как он входил, как садился, как принимал еду.
Пак занёс на кухню ящик. Поставил на стойку, поймал мой взгляд, чуть наклонил голову.
— Uni, — сказал он.
Я открыл. Морские ежи, разделанные, икра — оранжевая, глянцевая, с запахом моря и йода, ещё живая, пульсирующая, как маленькое сердце.
— Откуда? — не удержался я.
Пак позволил себе четверть улыбки.
— У каждого — свои аномалии, — сказал он с каждый раз улыбающим меня акцентом. — У некоторых — удачные.
Чон за его спиной фыркнул, прикрыв рот рукой. Пак развернулся и ушёл к столу, не оглядываясь.
За корейцами — Вебер. Немец, Ментат четвёртого уровеня, но с мозгами, которые стоили трёх шестых. Он координировал логистику между европейскими анклавами и делал это лучше, чем любой генерал. Невысокий, рыжий, с вечно расстёгнутым воротником и привычкой говорить тихо, заставляя собеседника наклоняться ближе. Умный ход. Кто наклоняется — тот слушает.
Финны — трое. Все биоманты пятого уровня. Приехали из Хельсинки, специально чтобы поговорить с Олегом. Он три дня показывал им свои наработки по ускоренному выращиванию и выведению новых сортов. Они уехали с семенами и вернулись полмесяца назад, сказав, что остаются в Москве для продолжения обменя опытом, с благодарностью и ящиком финской салаки, засоленной по рецепту, которому, по их словам, было четыреста лет.