— А вы откуда об этом знаете, дорогой Патрис? — прищурился генерал Канробер, — и вообще, все забываю вас спросить, почему вы сейчас с нами, а не с солдатами своего корпуса, который оказался отрезан от нас русскими и артанскими войсками? Вы что, ночевали где-то здесь, в лагере, а не в расположении вверенных вам войск?
— Нет, дорогой Франсуа, — ответил Мак-Магон, — я ночевал у себя в корпусе и за спектаклем наблюдал со своей стороны зала. Просто когда стало ясно, что между нами и русскими заключено нечто вроде негласного перемирия, я набрался наглости и, подъехав под белым флагом к русскому посту, попросил разрешения проехать через бывший британский лагерь к вам в ставку по служебным делам. Что самое удивительное — меня и в самом деле пропустили почти беспрепятственно, только попросили дать честное слово, что я не буду шпионить. Ну, я и дал им такое слово, жалко мне, что ли; там и шпионить не надо было, и так все понятно…
— Да-а-а… — протянул генерал Пелисье, — наглости вам, дорогой Патрис, действительно не занимать. Но все же поделитесь с нами, что вам удалось увидеть, так сказать, вблизи. А если не хотите прослыть шпионом, то можете просто посплетничать… об артанских бабах.
— Англичане, — сказал Мак-Магон, — разгромлены вдрызг и полностью. Убитых не так чтобы очень много, зато больше половины ранено. Русские и артанцы делят всех их на три части. В то время как здоровые британцы своим же шанцевым инструментом роют какую-то большую яму, скорее всего, братскую могилу для умерших и убитых, раненых наскоро перевязали и явно собираются куда-то перевозить, только пока непонятно куда.
— Если перевозить будут русские, — сказал генерал Канробер, — то дальше того света они их не увезут. Нам известно, что у них почти полностью отсутствует система цивилизованной медицинской помощи, и даже их собственные раненые больше чем наполовину мрут в дороге, пока их везут в этих ужасных телегах через всю Россию. Если же раненые британцы зачем-то понадобились артанскому князю, то тогда возможны варианты. Мы слишком мало знаем об этом человеке и подчиненной ему вооруженной силе, чтобы делать какие-то выводы, и совсем ничего не знаем о том, как артанцы живут у себя дома.
— А так ли это нам важно, — воскликнул генерал Пелисье, — знать, что станется с ранеными британцами, попавшими в русский или артанский плен, на фоне того, что до конца неизвестно, что будет с нашей собственной армией? Это, конечно, приятно, что артанцы так миролюбиво настроены по отношению к нашей милой Франции, в противном случае мы бы уже разделили судьбу англичан. Но! Пока не прозвучало ничего определенного, и в любой момент настроение у артанского князя может поменяться.