— О, Ваше Величество… Что с вами? Расскажите мне… Я помогу. Непременно помогу вам! — сказала Флоренс своим тихим ободряющим голосом, и мне сразу стало легче. Я ей поверила. Эта сестра милосердия воистину принесла мне утешение…
Она присела рядом, не делая попыток отнять у меня свою руку.
— Мертвецы… — сказала я, — я видела их, они шли передо мной бесконечным маршем и отдавали мне почести. Это был жуткий гротеск! Я поняла, что это я виновата в их смерти…
И тут я зарыдала. Рыдания были бурными, в голос. Но впервые я рыдала не от собственного горя, а от сожаления и вины, от раскаяния, от ужаса за содеянное.
— Ваше величество… — Флоренс гладила мою руку. — То, что происходит с вами — это очень хорошо…
— Что ты говоришь? — на мгновение я умолкла.
— Да, ваше величество, это замечательно — то, что вы чувствуете это все, о чем рассказываете… — сказала она. — Это значит, что вы, вновь обретя истинного Бога в душе, сполна осознали все вами содеянное. Да, ничего нельзя поворотить вспять, но то, что вы признаете вину и раскаиваетесь, дает уверенность, что вы, отныне будучи способной различать добро и зло, больше никогда не сотворите подобного. Господь милостив, он простит вас… А то, что вам больно сейчас — это нормально. Прислушайтесь к себе — и поймете, что через боль обретаете душевную легкость… Это обычный процесс, ваше величество.
Я последовала ее совету — и, действительно, ощутила странную легкость… Как говорят в таких случаях, «груз с души упал» (оказывается, я никогда не понимала истинного смысла подобных выражений). Более того — мной овладело какое-то вдохновение. И, главное, барабанный бой и стук костей — все это наконец стихло.
Я сидела молча, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть это блаженное чувство душевного покоя, стараясь пока не впускать в свою голову другие мысли.
Но Флоренс вновь заговорила.
— А теперь, Ваше Величество, — сказала она, — вам надо одеться. Тут, в тридесятом царстве, так заведено, что высокопоставленным персонам вроде вас прислуживают невидимые слуги… Поскольку вы уже прошли очищение и излечились от того, что скрывалось в вашей душе, то вы, как и все прочие, внесены в список нуждающихся в обслуживании. А теперь хлопните три раза в ладоши и выскажите свое пожелание.
— А они не болтливы, эти самые невидимые слуги? — с опаской спросила я, — а то иногда просьбы могут быть довольно деликатны.
— Они вообще не умеют разговаривать, — заверила меня Флоренс, — они молча выполняют ваши пожелания, и больше ничего.
— Ну, тогда, — сказала я и хлопнула три раза в ладоши, — хочу, чтобы мне помогли одеться.