Наконец я открыла глаза. И сразу увидела стул возле своего ложа. На сиденье лежал сложенный листок бумаги, а на спинке висела какая-то одежда. И это явно было не то серое платье монахини, которое было надето на мне прежде… Это одеяние было белым и явно пошитым из хорошей ткани. Правда, фасон его был для меня несколько непривычным, слишком простым, без роскошества и вычурностей. Впрочем, именно такой наряд мне и требовался сейчас, ведь я не могла лежать тут вечно… Кроме того, нужно прочитать эту записку, и тогда, возможно, я пойму, что делать дальше.
Я села на постели, чисто инстинктивно завернувшись в покрывало. Дверь была приоткрыта, и хоть я точно знала, что сюда никто не войдет, мне было неловко ощущать свою наготу. Потом, слегка волнуясь, я развернула записку и увидела короткий текст, написанный прекрасным округлым почерком.
«Ваше величество! — говорилось в ней. — Спешу поздравить вас и сообщить, что изгнание Нечистого прошло успешно и теперь вы свободны (во все смыслах). Воспрещено только возвращение к прежней жизни, поскольку тогда неизбежно повторное заражение. Но и ссылки голышом с чужим мужчиной на необитаемый остров тоже не будет. Подробности при личной встрече. Позовите меня — и я приду. Искренне ваша Ф. Найтингейл.»
Милая Флоренс! Она предполагала, что я буду пребывать в растерянности после того как очнусь. И поэтому она напомнила, что я могу доверять ей и позвать в любой момент… Ну конечно же, она нужна мне именно сейчас!
— Мисс Найтингейл! — негромко произнесла я. — Будьте добры, придите ко мне сейчас, я хочу вас видеть…
Легкий ветерок подул на мое лицо, словно давая понять, что мое пожелание передано адресату. Я стала ждать Флоренс, зная, что она непременно придет, как только закончит свои дела. Пока же я решила сосредоточиться на своих ощущениях. А они несколько изменились теперь… Какая-то дрожь нарастала в моей груди, словно мне нужно было что-то вспомнить… Я присела на свое ложе, сложила руки на коленях и прикрыла глаза. Все отчетливей слышала я нарастающую барабанную дробь… И мозг мой заполоняла — нет, не тревога — а нечто доселе мне незнакомое. Это неопознанное чувство причиняло мне боль. Боль эта накатывала приступами, каждый раз усиливаясь, точно схватки. Что это? Почему после блаженства и чувства легкости на меня навалилась эта невыносимая тяжесть?
И внезапно мне открылось, что происходит со мной. Вина! Вот что это. Вот что вылезло из глубин моей сути — и теперь хлещет меня, и мучает, низвергая в кипящую пучину раскаяния и стыда… Это чувство было заперто раньше за семью замками, и ключи хранились у того демона, что властвовал надо мной. Но теперь этого злобного духа больше нет, он изгнан — и из темниц моей души полезло все то, о чем я давно разучилась помнить…