Впрочем, это продолжалось недолго. Хозяева этого места вскоре отделили персонал от пациентов. Высокая худая женщина в белых одеждах объявила, что нас самих почти всех лечить надо, и пока это не будет сделано, нас и на пушечный выстрел не подпустят к пациентам. А посему — девочки налево, мальчики направо, личный медосмотр и водные процедуры. Раз-два.
Достаточно скоро я поняла, что нам не собираются причинять вреда. Осмотр сестер милосердия проводила молоденькая девушка, почти девочка. Она заставила меня раздеться догола (меня, викторианскую леди), после чего долго тыкала пальцами в разные места. Потом велела пройти, не одеваясь, в следующую комнату — там меня обрили во всех местах, кроме головы и заставили вымыться горячей водой с ног до головы. «Вы смердите, леди, как застарелое помойное ведро», — сказала мне та особа, что направила в купальню. После купальни мне выдали легкий белый халат, шапочку и деревянные сандалии, и после этого мне осталось только вздыхать о моей прежней одежде. В ходе всей этой обработки я поняла, что окружавшие меня люди, хоть и не выказывали особого расположения ко мне, открытой враждебности также не проявляли. Это, конечно, было странно, ведь я ожидала, что те, кто помогает русским, и сами вроде них — такие же жестокие и бесцеремонные. И теперь я пребывала в замешательстве, не зная, что и думать. Я решила, что следует подождать и осмотреться… и потом уже делать выводы.
И вот, когда я это решила, то стала замечать просто немыслимые вещи. Я с изумлением поняла, что эти… к которым мы попали, и вправду тоже являются русскими! То есть это не те русские, с которыми мы ведем войну, но очень похожие на них — об этом свидетельствует то, что они говорят на одном с ними языке и общаются по-братски! О, я еще многое заметила… Много удивительного и необъяснимого, просто сказочного… Куда же это мы попали? На рай не очень похоже; впрочем, на ад, пожалуй, тоже. Мне оставалось надеяться, что нам не станут причинять вреда и что в дальнейшем я узнаю больше — как об этом месте, так и вообще обо всем, что происходит.
С любопытством вертя головой по сторонам, я всякий раз замечала что-то поразительное. И особенно меня заинтересовали необычные существа, которые тут водились в великом изобилии. Это были сплошь самки какого-то неведомого науке вида человекоподобных. Премиленькие, надо сказать, зверушки: изящные, совершенно бесшерстные, высокие, с заостренными вечно шевелящимися ушками… Одеты тоже забавно: короткие брюки до середины бедер и кофточки без рукавов. Вообще-то, надо сказать, одежка эта была довольно-таки непристойной (блудницы в борделе и то приличней одеваются) — ведь при столь сильном сходстве этих животных с женщинами при взгляде на них у мужчин могло возникнуть вожделение… А что если… Осенившая меня мысль заставила меня густо покраснеть и закашляться. Что если и вправду тут не возбраняется скотоложество⁈ Если эти остроухие обезьянки, так похожие на экзотических девушек, как раз и служат для извращенных утех? Какой кошмар… Куда я попала, Господи⁈ Вертеп греха, обитель разврата! Ну правильно — чего еще можно было ожидать от русских, которые сами недалеко ушли в своем развитии от животных? У них это, видимо, в порядке вещей — совокупляться с животными, они не видят в этом позора…