Вскоре я поняла, насколько скромны были мои первоначальные соображения. Когда я увидела целый отряд этих остроухих — рослых, почти двухметрового роста, до зубов вооруженных — который, распевая какую-то воинственную песню, маршировал на учения под командой офицера-мужчины вполне обычного вида, до меня дошло, что они-то и составляют костяк армии этого неведомого государства, где властвуют тоже пока неведомые, но русские! А я-то, когда мне рассказывали о странного вида солдатах, воюющих среди союзников русских, полагала, что это просто военные байки, столь обычные среди суровых воинских будней! Теперь же я видела воочию, что все это правда, и даже более того… Я видела, как русские едят из одного котла с этими полуженщинами! Как они разговаривают с ними на равных и по-дружески пожимают им руки! И ни разу — ни разу! — я не заметила, чтобы они относились к ним свысока или же как к блудницам…
Впрочем, я, кажется, забыла, что у этих русских все не как у людей. Ну да — они же сами не совсем люди, точнее, не совсем цивилизованные люди, и они, вероятно, не делают особых различий между собой и такими вот… существами. Хоть русские и считаются, как и мы, белыми людьми, европейцами, но почему-то они так и остались дикарями и язычниками — и едва ли я когда-нибудь постигну этот удивительный феномен. Ведь каждый народ непременно должен развиваться, двигаясь к вершинам своего величия! Но русским это, судя по всему, не очень-то и надо. Им и так хорошо. Им доставляет странное удовольствие вести себя не так, как подобает, ломая всякие понятия о приличиях. Но, увы, едва ли я смогу что-то с этим поделать. Я у них в плену — так же, как и мои «сестры», как и наши подопечные. И я не даже не представляю себе, что будет с нами дальше… В этом мне остается лишь уповать на Господа.
Очень скоро мне пришлось еще раз сильно удивиться. После того как я и другие сестры милосердия прошли все положенные процедуры, нам разрешили вернуться к нашим британским раненым. Да… я даже предположить не могла, что русские могут создать такие хорошие условия своим врагам: наших раненых разместили во вполне комфортных условиях, гораздо лучших, чем были у нас в Балаклавском госпитале. Каждый из них получил более чем квалифицированную медицинскую помощь (правда, при этом использовались совершенно непривычные для меня, но, несомненно, эффективные методы). Помня о странном образе мыслей русских, я лишь хотела знать: ради чего все это? Может быть, это какой-то чудовищный эксперимент и всем нам в конце концов суждено погибнуть ужасной смертью? Однако я не высказывала своих соображений вслух. Я по-прежнему улыбалась и подбадривала своих подопечных; я не могла по-другому. Помогая другим, я находила покой для своей души. Я обретала Благодать…