Виталий не смутился, поняв правильно, и продолжил с той же уверенностью в голосе:
— Но тогда мы на этом уже не остановимся. Опять-таки строго согласно Бисмарку, любившему говорить, что ему известны сто способов для выманивания русского медведя из берлоги, но он не знает ни одного, чтобы загнать его обратно. А теперь вопрос: надо ли будить лихо, пока оно тихо?
— Это угроза? — надменно вскинул голову хозяин кабинета.
Голицын горько усмехнулся. Если называть вещи своими именами, это был скорее блеф, поскольку он понятия не имел, как выглядит ситуация в действительности. Это в той официальной истории немцы после Брестского мира отправили на Запад чуть ли не половину дивизий. А чего стесняться, если у врага вообще нет армии? В нынешней истории и мир они заключили с большевиками много позже, и столь нахальных действий по отправке войск на Западный фронт не могли себе позволить — знали к тому времени о стремительном наступлении царя.
Вывод напрашивался сам собой: скорее всего, если и успели снять, то лишь несколько дивизий. От силы десятую часть. Больше ни-ни, рискованно.
И Виталий вполне искренне ответил:
— Да какая там угроза. Скорее желание, чтоб кайзер избежал могущих последовать в результате принятия неверного решения серьёзнейших осложнений. В первую очередь, для своей страны. Соглашусь, что даже при всей малочисленности, благодаря дисциплинированности и стойкости ваших солдат, наши победы будут обильно политы кровью. Русской и немецкой. Не знаю, кто больше людей потеряет, да и не в этом суть. Я предлагаю задуматься об ином: не проще ли обойтись вовсе без жертв?
— Выбирать не мне — Берлину, — напомнил Виттельсбах. — Вести переговоры с большевиками, если они их предложат, также не мне — кайзеру. Однако у нас с вами слишком серьёзный разговор. Можете ли вы подтвердить, что говорите не от себя, не от имени определённых кругов, но действительно представляете особу нынешнего императора?
— Переход через линию фронта таил много неожиданностей и неприятных встреч, — развел руками Голицын. — Поэтому у нас отсутствуют какие-либо документы и письменные полномочия. Однако кое-что мы с собой прихватили.
Он протянул руку, и Вандам с готовностью передал ему свой вещмешок. Виттельсбах, сидевший напротив, насторожился и посмотрел на предусмотрительно выдвинутый верхний ящик своего стола. Там лежал парабеллум, заранее снятый с предохранителя. Чуть подумав, он плавно переместил к нему правую руку. Стало гораздо спокойнее.
Меж тем из вещмешка был извлечен надкусанный чёрствый каравай. Голицын с видимым усилием разломил его и извлёк два небольших тряпичных свёртка. Бережно развернув один из них, Виталий протянул содержимое Виттельсбаху.