Начало беседы Виттельсбаха весьма удивило. И не потому, что якобы немой заговорил, притом на чистейшем русском языке. Но он отрекомендовался личным представителем императора Алексея II светлейшим князем Голицыным-Тобольским. Да и второй оказался весьма высокого ранга. А кроме того…
— Мне довелось читать ваш труд «Величайшее из искусств», — заметил он Вандаму. — Умная книга. И весьма правильно оценивающая общеполитическую ситуацию в предвоенном мире. Притом не просто грамотно комментирующая её, но и прогнозирующая ближайшее будущее, которое сбылось в точности согласно ваших предсказаний. Жаль, что её не оценил ваш покойный император, действуя вопреки сказанному в ней.
Вандам поначалу не стал озвучивать перевод, заявив, что это всего-навсего отзыв о его работе. Лишь по настоянию Голицына он процитировал на русском хвалебный отзыв генерал-фельдмаршала, присовокупив к нему свой комментарий:
— Как видите, это вовсе не имеет никакого отношения к нашему делу.
«Не имеет, — мысленно согласился Виталий. — Но теперь твои труды, коль им уже второй по счёту человек столь лестную характеристику дал, я прочту обязательно».
Свою личность Голицын подтвердил весьма оригинальным способом. На страницах стареньких помятых русских газет, извлечённых из вещмешков, имелась пара групповых снимков, а ниже расписывалось, кто на них изображён. Качество не ахти, но Виттельсбаху хватило.
Обладая выдержкой немецкого офицера, он не подал виду, насколько удивлён, и холодно произнёс:
— Предположим, я вам верю, господа, и вы те, за кого себя выдаёте. Что же такого важного вы хотели мне сообщить?
— Я буду краток. Россия устала от войны. Император, понимая это, не желает возобновлять активных боевых действий против Германии, — начал Голицын.
Вандам стал бегло переводить, и Виттельсбах невольно качнул головой. Это ж насколько значительной должна быть фигура князя, если переводит его речь генерал. Причем не испытывающий от этого ни малейшего дискомфорта.
А представитель императора продолжал:
— Однако не следует полагать, что мы прибыли в качестве просителей , — жестким тоном подчеркнул он. — Проблемы у наших стран ныне различны, но если брать по большому счёту, обе сейчас пребывают в весьма затруднительном положении. Кайзер ведь также изрядно потеряет в случае возобновления Россией войны.
— Вот как? Даже с учётом её нынешней ослабленности?
— Даже. Её сила ныне и впрямь невелика, но она способна стать той злосчастной соломинкой, которая переломит хребет немецкого верблюда. И тогда все надежды Вильгельма на заключение относительно достойного мира попросту рухнут.