Но иногда и они говорят правду. Нечасто, в виде исключения. Ныне именно такой редкий случай. Действительно, не их работа. Чую.
Хотя нервишки, пользуясь удобным случаем, потрепать им стоит. Потише вести себя будут, а то ишь, раскудахтались в последнее время. И я ледяным тоном ответил:
— Разберёмся.
— Именно. Только об этом и прошу вас — тщательно разобраться, а до того не…
Он осекся и растерянно оглянулся на Марию, застывшую позади него и всем своим видом выражающую недовольство. Лишь теперь до него дошло, что мы не одни.
— … не предпринимать никаких шагов, могущих осложнить дружеские взаимоотношения наших держав, — упавшим голосом договорил он.
Пришлось ещё раз повторить обещание разобраться во всём самым тщательным образом. Но Бьюкенен медлил, а потому я добавил, что даже если у меня возникнут подозрения, я предварительно вызову его самого для дачи пояснений.
Лишь тогда он успокоился. Да и то отчасти. Тогда я уже не стал церемониться и, указав на Машу, прямым текстом сказал, что сестра милосердия у меня строгая, все расписанные доктором назначения выполняет безукоризненно, а следующая процедура ровно через минуту. Посему, если господин посол не поторопится, она его сама поторопит. Но, боюсь, её методы убеждения будут выглядеть не совсем тактичными.
Дошло наконец-то. Вышел. И правильно сделал. Пока светлейший князь с великой княжной целоваться изволит, Англия и подождать может. Невелика цаца.
— Итак, на чём мы прервали… процедуру? — шёпотом спросил я Машу, доверчиво прильнувшую ко мне.
— Не знаю, — созналась она и пожаловалась со счастливой улыбкой на лице: — У меня до сих пор голова кругом идёт.
— Ох уж эти дипломаты! — посетовал я и принял «наимудрейшее» решение: — Ладно, раз так, давай начнём «приём кагора»… с самого начала.
И мы приступили.
…Мои догадки об одном из главных участников заговора, если не самым главным, оказались верны. Посланные за Кириллом Владимировичем люди Герарди наследника всероссийского престола на месте не обнаружили — убыл в неизвестном направлении. Через несколько дней выяснилось, куда — в Финляндию. Но и там перехватить его не вышло — успел сбежать в нейтральную Швецию.
Правда, через неделю прислал жутко «правдивое» письмо, в котором отрекался от российского престола. Причиной же своего внезапного отъезда назвал… лютую неприязнь, испытываемую к нему светлейшим князем Голицыным-Тобольским. Дескать, теперь, после покушения на государя, он более чем уверен, что я, ничтоже сумняшеся, в своей неправедной злобе припишу ему некие связи с заговорщиками. Оправдаться же ему невмочь, поскольку Герарди и вся полиция пляшут под дудку светлейшего князя. Следовательно, найдётся уйма лжесвидетелей, кои дадут любые показания, дабы очернить его доброе имя.