— Половину в серебре, половину медью, — отчеканил монах. — Благодарю.
Староста нахмурил косматые брови еще сильнее, отчего они сошлись у него на переносице.
— Выгнал бы взашей, кабы вы не были монахом, — ворчал Жун, возясь с весами, увеличительными стеклами и монетами. — Но хоть золото настоящее.
Писарь пожал плечами и скривился, дескать, предупреждал же.
— Настоящее, — подтвердил Фастред.
— Однако же интересно…
— Что?
— Монета имперская, правда, еще с портретом старого императора Маргия, да упокоится его дух в Хрустальном чертоге. Но отчеканена она была в Хайлигланде. Узнаю клеймо эллисдорских мастеров. И вот знак Криасморского союза… Редко к нам такие попадают. — Староста поднял на Фастреда бесцветные глаза и посерьезнел пуще прежнего. — Откуда у вас эта монета, божий человек?
— Я сопровождал купца-северянина. Мы попали в шторм. Купец занемог, и дал мне монету, чтобы я купил здесь трав для снадобья, — солгал Фастред. Вроде получилось гладко.
— Значит, вы моря…
— Да.
— А что везли?
— Пушнину, кожи, насколько я знаю.
— Понятно.
Староста потерял к разговору интерес и сосредоточился на весах. Наконец он ссыпал две разноцветные стопки монет.
— Получите.
— Должно быть больше. Не хватает двух серебряных дупп.
— Одна достанется ратуше за размен, а вторую, если я не ослышался, вы обещали моему сыну. За срочность.
— Грабеж.
— На травы хватит, — натянуто улыбнулся староста. — Это все, святой брат?
— Да.
— Тогда прощайте.
Староста Жун жестом поторопил гостя, и Фастреду пришлось подчиниться. Надувательство! На две дуппы можно было есть в таверне несколько дней. Но спорить сейчас было не в его интересах, и потому монах, получив назад свой меч на крыльце ратуши, осмотрелся в поисках заведения, где остановился торговец травами.
Нужный переулок с искомой вывеской он нашел почти сразу: кабаков да таверн в Алансоне все же было немного, а эта — «Бонэфан» — оказалась ближе всех. Поправив символ веры на груди, Фастред вошел в полумрак зала.
Служанка наградила было его равнодушным взглядом, но, заметив орденское сюрко гостя, приосанилась и натянула улыбку:
— Добро пожаловать в «Весельчака», святой отец! Чего подать?
— Я не наставник, а монах, — по привычке поправил девицу Фастред. — Есть у вас мясо?
— Жаркое из говядины. Утром приготовили. Вкусное.
— Подай его и кружку эля. Свежий хоть?
— Свежее, чем роса, — пообещала служанка. — Платить в каких деньках будете? А то говор у вас не бельтерианский. Если не в имперских, то не проблема, вы не подумайте…
Вместо ответа Фастред показал несколько местных медяков и добавил сверху еще горсть монет: