— С чем пожаловали, святой брат?
Он показал монету, что дал ему Аристид.
— Ищу менялу.
— Проходите, но оружие придётся оставить. Скажите служке, что вам нужен почтенный Жун.
Фастред кивнул и спокойно передал меч охране. Охранник скользнул взглядом по его кольчуге и вышитому сюрко, но более не сказал ни слова, лишь отворил дверь, пропустив гостя. Брат-протектор несколько раз моргнул, приноравливаясь к полумраку. Перед ним, почти у самого входа и на самом лютом сквозняке кутался в подбитую жидким мехом накидку не то секретарь, не то писарь. Дрожащие пальцы выводили неровные буквы, и света одной коптящей свечи юноше явно не хватало.
Фастред кашлянул, и погруженный в свои мысли писарь обратил на него внимание.
— Чего надо? Староста еще почивать изволит.
Фастред молча бросил на испачканный чернилами стол золотую монету.
— Одна дуппа достанется тебе, если разбудишь господина, — сипло проговорил воинствующий монах. — У меня срочное дело.
— У всех срочные. — Писарь отложил перо, вытер руки о край накидки и с кряхтением поднялся. — Но учти, божий человек. Старый пердун спросонья невыносим.
— Я не выносить его собираюсь, а менять деньги.
— Бери медью, мой совет. Серебро здесь часто бывает фальшивым.
Писарь поднялся на второй этаж и скрылся в полумраке деревянной галереи. Фастред остался ждать, нетерпеливо барабаня пальцами по столу. Хотелось есть. Засунуть в себя нормальный шмат мяса впервые за долгое время. Жареного или тушеного с нажористой подливой. Хотя он был искренне благодарен поморам за гостеприимство, но от местной рыбы его начинало тошнить. Если получится найти в таверне того травника, Фастред намеревался немного там задержаться и наконец-то взять нормальной еды. В конце концов королю для быстрого выздоровления потребуется нечто большее, чем хлеб и рыбная баланда.
Мечтая о рульке, Фастред не сразу расслышал шаркающие шаги.
— Ну, кому там срочный размен понадобился? — проскрипели сверху.
Фастред поднял голову и увидел облаченного в халат старика. На голове у старосты Жуна красовался столь длинный ночной колпак, что кончик его свешивался через перила и болтался в воздухе между этажами.
— Мне, — вышел на свет брат-протектор. Солнечные лучи едва пробивались в окна.
— А, церковник. Ну поднимайся, божий человек.
Фастред послушался и торопливо взлетел по ступенькам.
Жун жестом приказал слуге отпереть окованную железом дверь и пригласил гостя внутрь.
— Ну показывайте свои деньги.
Фастред достал из кармана монету Аристида.
— Вы, верно, шутите, мил человек? — нахмурился Жун. — Столько шума из-за одной…