Въехав в ворота, Фастред спешился и представился охране, выставив напоказ сюрко брата-протектора. Сторожа, узнав в путнике церковника, низко ему поклонились.
— Мир, святой брат. — Один из охранников заметил меч на поясе Фастреда. — О, даже воинствующий брат. Ваш орден нечасто к нам заезжает. Что вас привело?
Монах попытался придать лицу благообразный и дружелюбный вид.
— Я ищу травника или торговца снадобьями. В соседней деревне умирает человек.
Стражи недоверчиво переглянулись.
— Много людей за последние две зимы померло, божий человек. То чума, то голод… Но впервые вижу, чтобы церковник пытался кого-то спасать.
Брат-протектор понимающе улыбнулся.
— Больной — человек очень непростой, — ответил он, наградив стража многозначительными взглядом. — Так есть у вас здесь травники?
— Чтобы именно травников — таких нет, божий человек. Их же всех пожгли давно как колдунов, а новые и не появляются. Если кто и умеет знахарствовать, то помалкивает от костра подальше… Но гостит у нас торгаш один, уже с несколько дней в таверне ночует. Из Анси пришёл. Пьет по-черному, ох как пьет…
— Благодарю. Как найти это заведение?
Страж вскинул руку, указывая путь:
— Идите вон по той дороге, дойдите до площади с колодцем, ещё дом двухэтажный большой увидите, на нем флаг лорда — там наше собрание сиживает. Вот этот дом обойдите, сверните в переулок и увидите таверну. На вывеске кувшин намалёван. Только травник так пьет, что лыка не вяжет. Может ушлые девки обобрали уже, и нет у него никаких трав…
— Спасибо. А меняла у вас есть?
— А вам что менять?
— Золото на серебро и медь. Все имперское.
Страж присвистнул.
— Хорошо же у нас живет церковь.
— У меня нет собственности. Но я же сказал, больной — очень важный человек.
— Лорд что ли какой?
— Почти.
— Ааа… Менялы нет, всеми деньгами староста Жун располагает. Зайдите в дом с флагом на площади и скажите, что размен нужен. Жун что-нибудь придумает. У нас часто торговцы бывают, мы привыкли.
— Спасибо. — Фастред осенил их священным знаком. — Да благословит вас Хранитель.
— Славься Хранитель и сын его Гилленай! — хором ответили стражи и дали монаху дорогу.
Он быстро нашёл нужное здание и спешился, привязав лошадь к коновязи.
По дороге ловил на себе заинтересованные взгляды: деревня казалась богатой, людей здесь было полно, и у местных даже водились деньги на хорошие ткани: женщины щеголяли цветастыми блузками и платками, а мужчины любили повязывать затейливые кушаки. У одной девицы лент в косе было так много, что они вились и спускались до самой земли.
Страж перегородил Фастреду дорогу: