— А ты что скажешь? — спросил он старшего, и в его голосе прозвучала холодная, металлическая нотка.
Тот напрягся еще сильнее, но голос его звучал куда более взвешенно, хотя суть была той же.
— Да что тут говорить, отец… Я согласен. Его давно надо было… нейтрализовать. Слишком уж он прыткий, слишком самостоятельный. Даже не знаю, откуда у него такие способности…
— Об этом даже не заикайтесь! — внезапно рявкнул старик, и его лицо исказила гримаса гнева. Он изменился в лице мгновенно. — Вы, кажется, забыли данный мною урок? Хотите повторить? Я не против! Давайте повторим!
Оба посетителя побледнели и синхронно опустили глаза, не в силах выдержать его взгляд. Младший невольно отступил на шаг назад.
— Ваши мелкие, ничтожные делишки и амбиции яйца выеденного не стоят по сравнению с теми дивидендами, которые мы можем получить! — старик ударил кулаком по подоконнику, и хрустальный бокал подпрыгнул. — И он, этот, как ты выразился, «мальчишка», — ключевое звено! Вы меня слышите? Клю-че-во-е! Понимаете это, наконец⁈
— Но эмпат… — несмело, почти шепотом, попытался вставить слово старший. — Его способности… мы могли бы…
— Да плевать я хотел на твоего эмпата! — старик с силой плюнул на пол. — Не так уж он нам и нужен, если разобраться! Вы мне лучше вот что скажите: как так могло произойти, что не мы первыми узнали о его появлении? А? Это что, диверсия?
— Да откуда ж… — начал было оправдываться старший, но старик резко, с неожиданной для его возраста прытью, шагнул вперед.
— Молчать! — заорал он так, что задребезжали стекла в огромном окне. — Это ты у своей матери спроси, откуда она тебя, дебила такого, достала! А проспать появление уникального эмпата в своей же собственной, черт возьми, школе⁈ Это как вообще⁈ Чем вы там, прости господи, все это время занимались? Я у тебя спрашиваю!
Если до того старик еще как-то сдерживался, то сейчас его было не узнать. Его лицо побагровело, жилы на шее надулись, а глаза выкатились так, что казалось, вот-вот вылезут из орбит.
— Но… — старший только попытался что-то возразить, как старик резко взмахнул рукой. В ней, невесть откуда взявшись, появилась короткая, гибкая плетка — такая, какой стегают лошадей на скачках. Он замахнулся, но бить не стал, лишь описал ею в воздухе зловещую дугу.
— Молчать! — его голос сорвался на хрип. — Открывать рот будешь только тогда, когда я тебе это позволю! Понял⁈
Старший затрясся. Он больше не пытался ничего сказать. Он смотрел куда-то в пол перед ботинками старика и обреченно хлопал глазами. Младший же, стоял, прижавшись к косяку двери, белый как полотно.