Остальные машины ящеров меньше тоннажем, и их пушки и лазеры для тяжелого штурмовика моего класса не опасны. Максимум, на что они способны — снести навесное оборудование, поцарапать броню ну и изрядно потрепать нервы.
Батареи 40%.
Мысленным импульсом я проверил работу системы охлаждения — старые, но исправные насосы гоняли хладагент по жилам робота. Затем — дублирующие приводы электроцепей. Везде был идеальный, ошеломляющий порядок. Казалось, будто «Пересвет» не стоял без дела все эти годы, а тихо ждал своего часа в идеальной готовности.
Батареи 60%.
Ну вот, теперь можно и лазеры как следует накачать. Перезарядка у них, в отличие от пушек, не мгновенная, поэтому стрелять лучше раздельно, да и греться машина будет не так сильно. В общем, одни плюсы от неторопливой тактики.
Тем временем меня заметили. И, кажется, слегка труханули. Во всяком случае, они не понеслись на меня в самоубийственную атаку, как на того несчастного «Краба», а принялись рассредоточиваться, пытаясь зайти с разных сторон. Причем заметили меня не только враги. Оставшиеся на ногах курсанты тоже увидели проснувшегося великана. Они приободрились, задвигались активнее, и даже попытались обстрелять отбившегося от группы ящера. Правда, не попали, но переключили на себя часть внимания.
В кабине мигнул зеленый индикатор, оповещающий о завершении накачки. Я остановил машину. Спешка здесь не нужна. Все шесть вражеских роботов — как на ладони. Сказать, что волновался — ничего не сказать. Опыта мне не занимать, десятилетия в этой броне не прошли даром. Но одновременно с холодным профессионализмом возникало щемящее, иррациональное ощущение, будто я делаю всё это в самый первый раз.
Начал, как и планировал, с «Горбуна». Тот уже разворачивался в мою сторону, приводы ракетных установок на его плечах приходили в положение для залпа. Он бы уже давно стрелял — из всех машин у него самое дальнобойное оружие, — но, отстрелявшись по курсантам, находился в процессе перезарядки.
Я мысленно прицелился, взяв упреждение на его движение, привычно затаил дыхание — хотя в этом не было никакой физиологической надобности — и плавно, почти медитативно, отдал команду на выстрел.
Несмотря на автоматическое затемнение визора, в кабине на миг стало нестерпимо светло, будто внутри вспыхнула молния. Датчик температуры тревожно заалел, и где-то в глубине корпуса зашипели активные радиаторы. Интересно, а если сразу с двух рук, по-македонски? Однозначный перегрев и отказ систем? — мелькнула дерзкая мысль. Ведь даже так, после одного выстрела главным калибром, система охлаждения едва справлялась с чудовищной тепловой нагрузкой. Но результат того стоил. На экране тактической карты силуэт «Горбуна» мигнул несколько раз, заполнился багровым цветом критического поражения и полностью исчез.